Нужно было срочно дожимать ситуацию.

— Знаете, я очень тоскую по прежним временам, — Ирена, потупив взор, прочувствованно вздохнула. — Запахи этого дома, скрип половиц, уют и безопасность… Это были счастливые годы. Так приятно вернуться сюда хоть ненадолго.

— Да-а-а? — изумленно протянула пани Какуба. Уж чем-чем, а особым уютом ее раньше не попрекали. Сквозняками — да. Сыростью. Забитой канализацией. Но не уютом. — Ну… может, пройдем в мои апартаменты? Я кофе сварю, ликерчик достану. Посидим, пообщаемся. Расскажешь, как ты сейчас, чем занимаешься…

— Ох, пани Какуба! Это так чудесно! — подпустила в голос умиления Ирена. — После дождя на улице прохладно, кофе сейчас был бы кстати.

— Ну так пошли. Чего зря в коридоре торчать, — решилась наконец-то домохозяйка. Развернувшись, она медленно двинулась по коридору, огромная и величественная, словно линкор «Король Казимир». Ирена пошла следом, сжимая в руках плетеную ручку корзины.

У нее получались! Завязать беседу, войти в доверие, наладить контакт. Все то, чем занимаются сыщики в детективных романах, приступая к опросу свидетелей. У нее получилось!

Пани Какуба, отступив вглубь коридора, распахнула дверь. За нею скрывалась святая святых — помещение, горделиво именуемое «покоями». Юная Ирена верила, что покои эти роскошны и просторны. Нынешняя понимала: просторными они быть не могут. Физически. От двери до стены шагов двадцать, не больше. Двадцать шагов простора… Это, простите, оксюморон.

Никакой роскоши тоже, конечно, не обнаружилось. В душной полутемной комнате стоял шкафчик с посудой, стол, три стула. За перегородкой виднелся край кровати, застеленной плюшевым покрывалом насыщенного свекольного цвета.

— Не стой, садись. А я сейчас кофейку сварю, — Какуба, кивнув на стул, решительно направилась к шкафу. Достала кувшин с водой, кофейник, зажгла остро пахнущий керосином примус.

— А ты, говорят, с хахалем своим разбежалась, — внезапно пошла в атаку Какуба. Ирена запоздало сообразила, что приглашение на кофе было выгодно не только ей. Какуба увидела шанс проверить свежие сплетни — и использовала его на полную.

Что было, в общем-то, неплохо. Начав с разговоров о собственной драме, можно аккуратно перейти к обсуждению личной жизни Сокольского.

— Что, бросил все-таки? — в голосе Какубы звучало сочувствие, фальшивое, как улыбка клоуна. — Оно и понятно. Ты из мещан, а хахаль твой — шляхтич. От шляхтича другого и ждать нельзя.

— Вот именно, что шляхтич, — скорбно вздохнула Ирена. По городу явно разошлась сплетня, представляющая события в определенном свете. Прямо сейчас у Ирены появился шанс представить собственную версию. И не кому-нибудь, а пани Какубе. Первой сплетнице Жилецкого района.

Ирена изобразила лицом трагическое уныние. Какуба стояла спиной, но прямо перед ней была стеклянная дверца шкафа, в которой прекрасно отражалась комната.

— Шляхтич… Да еще и молодой. Правильно мне матушка говорила — нужно за солидного человека идти, в возрасте. У молодых одна только дурь на уме.

— Да-а-а? — пани Какуба развернулась монументальным корпусом, сжимая в руках пачку кофе и ложку. — Какая-такая дурь? О чем это ты?

— Обычная. Какая еще дурь у молодых шляхтичей бывает…

— Девки, что ли? — понятливо хмыкнула Какуба. — Ну, это ты зря. Девки — они ж как тараканы. Всегда будут. Хоть молодой мужик, хоть старый, все равно по бабам ходить будет. А что ты хотела? Чтобы только тебя любил, верность до гроба хранил? И-и-и, — махнула рукой она. — Такое, деточка, только в романах бывает. Потому и не нужно романы читать. Никакого смысла в них нет. Вред один только.

— Это мне мама объясняла, — подпустила смирения в голос Ирена. — Но должны же границы быть.

— А что? Что такое? — забыв о кофейнике, Какуба уселась напротив. — Неужели прямо при тебе с девкам-то крутил? А на вид такой, понимаешь, приличный…

— Нет. Такого пан Фабиан себе не позволял, — деликатно дистанцировалась Ирена. — Приличия он соблюдал, тут упрекнуть не в чем. Но… расходы…

— На девок⁈ — жадно подалась вперед Какуба. — Деньги на баб спускал?

— И большие. Я видела его бухгалтерские книги… Вы ведь знаете, отец у меня торговец, я с детства приучена в таких вещах разбираться. А пан Фабиан никогда документы не прятал. Думал, наверное, что я не соображаю.

— Ха, — торжествующе ухмыльнулась Какуба. — Вот уж точно — дурак молодой. Чтобы женщина, что в деньгах не разобралась?

— Вот-вот, — благодарно закивала Ирена. — Вы прямо как моя мама говорите.

— Ну, значит, умная женщина твоя мама, — снизошла Какуба. Сзади зашипел, выплескивая бурую пену, кофейник. — Ох! Ох ты! — с неожиданной грацией сорвавшись с места, Какуба метнулась к примусу. — Совсем ты меня заболтала! Вот же трещотка. Ни минуточки помолчать не можешь…

Отставив кофейник в сторону, она принялась доставать с полочек чашки и блюдца.

— Так значит, деньги твой хахаль на баб тратил. И что? Много тратил?

— Много… — потупилась Ирена. — Я посчитала, доходы с расходами свела. Если так тратить, на жизнь не останется.

— Ах ты ж! — прижала ладонь к губам Какуба. — Вон оно что… А у нас-то другое болтали… Анка из мясной лавки — рыжая такая, конопатая, помнишь? Анка рассказывала, что шляхтич твой увидел, как ты с другим милуешься. Вот и разорвал помолвку. Но я сразу в такую брехню не поверила. Потому что я за своими жильцами слежу! Разврата не позволяю! Даже паныча твоего в дом допустила, только когда он колечко тебе подарил. У меня правила строгие! — погрозила кому-то невидимому пальцем Какуба. — Не то что у некоторых. Кого хотят водят, с кем хотят милуются. У меня приличные девушки живут!

— Именно так, пани Какуба. Именно так, — поддержала негодующий порыв Ирена. — И я очень вам благодарна. Если бы не вы — кто знает, как далеко бы дело зашло. Пан Фабиан мужчина опытный, говорить умеет красиво…

— Вот-вот! Сегодня говорит, завтра целует, а послезавтра исчез, как роса на солнце. А девка ребеночка нянчит, — тяжело вздохнула Какуба. — Нет. Такого я у себя не допускаю. Если уж девка ко мне поселилась, так я за ней вот как слежу! — она сжала пудовый кулак. И тут же поникла. — А может, образумился бы твой паныч? Женился бы, остепенился…

— Да кто ж его знает, — рассудительно покачала головой Ирена. Собственную репутацию она по возможности защитила, но на этом, пожалуй, стоило остановиться. Разрушать доброе имя Богуся она не собиралась. Не потому, что простила. А потому что… ну… это ведь был другой Богусь. Да, глупый, да, расточительный. Но ничего по-настоящему плохого он пока не сделал.

Пани Какуба поднялась, разлила кофе по чашка, переложила печенье в стеклянную вазочку и неспешно начала сервировать стол.

— Если не уверена — зачем же тогда жениха бросила? Шляхтичи, они на дороге