что руки трясутся.

Излагаю все: увольнение без оснований, давление, угрозы.

В конце приписываю: «Прошу провести проверку и принять меры прокурорского реагирования».

Сотрудник, молодой парень с заспанными глазами, лениво пробегает текст взглядом.

— А доказательства? — спрашивает он. — Переписка, свидетели, документы?

— Документов нет, — говорю я. — Свидетелями могут быть оставшиеся сотрудники.

Он пожимает плечами.

— Заявление примем. Но без доказательств шансов мало.

— Так это же ваша работа, — вскипаю я, — провести проверку, разве нет?

Парень пожимает плечами:

— Наша-наша. Не волнуйтесь, — бросает быстрый взгляд в заявление и добавляет цинично. — В вашем положении вредно.

Хочется добавить, что в моем положение вредно общаться с токсичными равнодушными людьми, но сдерживаюсь.

Прибегаю к другой тактике — широко улыбаюсь.

— Я не сомневалась, что такой сотрудник как вы сделает все необходимое. Просто немного переволновалась.

— Не надо волноваться, гражданочка. Мы зарплату за это получаем. Обеспечивать законность — наш долг.

Ага, кажется, попала в цель.

— По вам видно, — продолжаю вливать мед, — что сотрудник вы опытный. Может быть вы мне можете дать совет или рекомендацию?

— Советы здесь не раздаем…

Но я делаю бровки домиком и…

— Ну ладно, что у вас там еще?

— В трудовой инспекции отказались принимать заявление. Тоже сослались на отсутствие документов… Может, что-то порекомендуете?

Устало поднимает брови, будто преисполнен мудростью тысячелетий и устал от однообразия просьб.

— Ну, что вы как маленькая. Надо понастойчивее быть и все.

— И все?

— Ну, конечно. Можно же и к начальнику заглянуть, понимаете?

Киваю:

— Ну они же должны принять заявление, верно?

— Должны, но не обязаны, — хмыкает он.

Что ж, в одном он прав — надо быть настойчивее и вернуться в ГИТ.

На улице уже темнеет. Фонари зажигаются один за другим, и город становится равнодушным.

Я бреду к метро, сажусь в вагон, смотрю в одну точку. Толпа усталых людей смыкается вокруг.

Добираюсь до квартиры дяди Кости.

Глаза закрываются сами, но спать еще рано. Хочу позвонить в больницу, узнавать про дядю Костю.

И надо приготовить что-то поесть…

Телефон вдруг начинает вибрировать. Незнакомый номер.

— Надежда, — голос в трубке заставляет сердце пропустить удар. — Вы сбежали, как Золушка. А я вас разыскиваю.

Адам.

Сажусь на диване, выпрямляю спину.

— Зачем?

— Вы в порядке? Утром вы исчезли так внезапно, что я забеспокоился.

— Я в порядке, — отвечаю сухо. — Спасибо за помощь и… ужин. Я очень благодарна.

— Благодарность звучит как прощание, — замечает он.

— Возможно. Потому что нам не о чем больше говорить. Я не собираюсь работать с мамой. И вам, Адам, больше не нужно тратить на меня время.

Пауза. Я слышу его дыхание.

— А что, если ты сама мне интересна?

* * *

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в свою новинку о любви, подлости и предательстве и, конечно же, настоящей любви!

Нас ждет сильная героиня с характером и юмором, настоящий мужчина и бумеранг, который уже вылетел))

А также немножко подарочков от меня самым быстрым)

"Развод. Предательство не лечится!"

ЧИТАТЬ КНИГУ МОЖНО ЗДЕСЬ — https:// /shrt/QRZh

— Спать с ординаторшами собственной жены — это просто за гранью даже для тебя, Андрюх.

Обмираю за дверью, услышав имя мужа.

– Пока только с одной, – нагло ухмыляется он в ответ.

Распахиваю дверь – подскакивает испуганно.

Смотрим друг на друга – отводит глаза.

– Да, Маша, я тебе изменяю. Она молодая, красивая и в постели – просто ураган. Ласкает меня так, как…

– Ах, ты мерзавец, – шепчу я, сжимая кулаки, и надвигаюсь на предателя. – Иди-ка сюда, дорогой. Сейчас я тебя «приласкаю»…

У меня было все, о чем может мечтать женщина: умница дочь, любимый муж и успешная карьера. Много лет я считала себя с ним, как за каменной стеной, а он… предал и унизил меня.

Я уверена, предательство не лечится, но я все равно буду счастлива! Даже если сейчас в это сложно поверить…

https:// /shrt/-0sE

Глава 30

Надежда

Застываю с телефоном у уха. В груди все сжимается, путается, не дает сделать вдох.

— Что? — переспрашиваю, хотя все отлично расслышала.

— Ты мне интересна сама, — повторяет Адам, и в его голосе нет привычной усмешки. — Не твоя мама, не проект, не бизнес. Ты.

Я молчу.

Слишком много всего навалилось за последние дни, чтобы еще и это переваривать. Он опасен. Он загадочен. Он разговаривал по телефону так, что у меня кровь стыла в жилах. Ему нельзя верить.

Но как же я устала: быть одна, бороться… не доверять никому.

— Надя? — голос Адама вырывает из оцепенения.

— Я... — голос срывается, приходится откашляться. — Мне лестно, правда. Но я замужем. И вообще...

Он смеется. Не обидно, а как-то тепло, будто я сказала что-то забавное.

— Насколько я понимаю, это ненадолго. И потом, разве я сказал, что хочу чего-то прямо сейчас?

— А чего вы хотите?

— Позволить себе быть рядом. Помогать, если понадобится. Не навязываться, не давить. Просто быть.

Снова тишина. Я сжимаю телефон и смотрю в одну точку на стене.

— Приглашаю тебя на свидание, — говорит он.

Свидание?!

Удивляюсь будто к этому не шло дело.

— Нет, — быстро отвечаю.

Молчание прерывается легкой усмешкой.

— Тогда на ужин. Просто ужин. Не свидание.

— Нет, Адам, — выдыхаю я.

— Ты не голодна? — смеется.

Краснею и сердито закусываю губу.

— Спасибо, нет.

Он вздыхает, но в этом вздохе слышна улыбка.

— Ты крепкий орешек, Надежда.

— Я просто не хочу быть добычей, — отвечаю честно.

— А я люблю сложности, — парирует он. — Спокойной ночи. И не вздумайте сбегать от меня снова. Это бесполезно.

Кладет трубку.

Я смотрю на погасший экран. Сердце колотится, как сумасшедшее.

В груди — смешанные чувства.

— Дура, — шепчу себе. — Он опасен. Ты ничего о нем не знаешь.

Но внутри что-то оттаивает. Крошечная льдинка, которую я так старательно берегла, дает трещину.

И это… злит.

Придает сил и спортивной злости. Еще не слишком поздно, и направляюсь обратно в трудовую инспекцию с твердым намерением не отступать.

Тот же запах дешевого кофе, те же усталые лица…

Прохожу прямо к той же женщине, будто так и надо.

Она смотрит на меня с легким узнаванием — успела уже позабыть.

Ну, конечно, я ведь для нее кто — только помеха в рутине трудового дня.

— Вы опять? Документы принесли?

— Нет, — говорю я спокойно. — Но вы примете мое заявление.

Она поднимает брови.

— Без документов мы не можем...

— Можете, — перебиваю я. — И примете. Потому что если вы откажете, я пойду к