за еду.

Я пытаюсь сдержать зверский голод: отрезаю кусочек, кладу в рот и… чуть с ума не схожу от умопомрачительного вкуса нежнейшей телятины. Оно невероятное, сочное, тает во рту.

Адам не мешает, не лезет с вопросами. Только изредка поглядывает с легкой улыбкой.

— Спасибо, — говорю наконец. — Вы не представляете, как это вовремя.

— Представляю, — отвечает он. — Я видел ваш взгляд у двери.

Краснею от стыда.

— Не стоит переживать об условностях, — словно читает мои мысли. — Просто ешьте и получайте удовольствие.

Это дико, но мне будто не хватало этого разрешения.

Отбрасываю ложную скромность и впиваюсь в мясо.

Боже, это восхитительно.

Небо за окном становится почти черным, озаряясь заревом города, который никогда не спит.

Отодвигаю тарелку и бормочу:

— Все было очень вкусно, спасибо…

Веки наливаются тяжестью.

— Добавки? — усмехается Адам.

У меня хватает сил только слабо покачать головой.

Глаза закрываются сами…

Последнее, что я чувствую — мягкий плед укрывает плечи, и где-то далеко тихо играет джаз.

Я проваливаюсь в сон.

Глава 27

Надежда

Просыпаюсь от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь огромные окна.

Не сразу понимаю, где я.

Белая простыня, пушистое одеяло, пахнет чистотой и чем-то неуловимо мужским. За окном — Москва, далекая, игрушечная, залитая утренним солнцем.

Я лежу, утопая в этой невероятной кровати, и чувствую, как тело отдыхает. Каждую мышцу, каждый сустав отпускает после вчерашнего кошмара. Тихо, тепло и безопасно.

Впервые за долгое время мне просто хорошо.

Потягиваюсь, как кошка, зарываюсь лицом в подушку. Она пахнет тем же, что и футболка, в которой я спала — свежестью, легкой древесной ноткой, чем-то спокойным и надежным.

Малыш, кажется, тоже доволен. В животе тихо, никакой тошноты. Может, тоже отдыхает.

И тут — голос.

Приглушенный, но отчетливый. Доносится из-за двери, из гостиной.

Адам с кем-то разговаривает по телефону — слышны паузы, будто слушает собеседника.

— Я вообще ваши косяки закрываю и ваши недоработки устраняю, — голос жесткий, ледяной.

Ни тени той легкой усмешки, что была вчера.

— Я хочу, чтобы проект работал и в самые сжатые сроки. А вы не выполняете свои обязательства.

Я замираю. Сердце пропускает удар.

— Может, мне разорвать с вами сотрудничество и работать напрямую с ней?

С ней. С кем это «с ней»… Со мной?

Холод пробирает до костей, хотя под одеялом тепло. Сажусь на кровати, прислушиваюсь.

— Реализация должна идти ровно в срок, — продолжает Адам, и в его голосе звучит такая угроза, что мне становится страшно. — Никаких отговорок не приемлю. Разбирайтесь сами, но чтобы через неделю все было готово.

Он и до этого казался опасным. Но сейчас… сейчас я слышу в его голосе что-то, от чего кровь стынет в жилах. Ледяной, расчетливый, безжалостный. И он говорил про проект. Про сжатые сроки. Про «нее».

Я уверена — речь обо мне. О проекте с мамой? О том, что он собирается работать со мной напрямую, а маму отодвинуть? Или что-то другое?

Голос смолкает. Слышны шаги, потом звук закрывающейся двери.

Выскальзываю из-под одеяла и чуть приоткрываю дверь — пусто. С противоположной стороны коридора доносится шум воды.

Я должна воспользоваться этим моментом.

Возвращаюсь к кровати и лихорадочно ищу свою одежду.

Вчера я оставила ее в ванной — блузку и юбку. Они влажные, прохладные, но чище, чем были. Натягиваю дрожащими руками. Блузка липнет к телу, юбка так и осталась порванной, но плевать.

Накидываю сверху халат — вдруг Адам выйдет. Крадусь в прихожую. Мои туфли здесь же, у двери. Быстро обуваюсь, хватаю сумочку и толкаю дверь.

Щелчок замка. Я в коридоре. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь этаж.

Швыряю бесполезный теперь халат обратно в квартиру и прикрываю дверь. Бегу к лифту, вжимаю кнопку.

Скорее, скорее...

На улице прохладно, и влажная одежда холодит тело.

Сегодняшнее утро — старт с прежних позиций: без копейки в кармане, но одежда чуть чище.

Первое, что вижу — вывеска ломбарда. Рядом с высоткой, на первом этаже.

Захожу. В нос ударяет затхлый запах, смешанный с ароматом дешевых духов работницы ломбарда.

Снимаю серьги. Маленькие бриллианты, подарок Давида на пятую годовщину. Тогда он сказал: «Ты моя звезда, пусть они сияют, как твои глаза».

Пальцы дрожат, когда кладу их на стекло прилавка.

— Сколько дадите?

Продавщица — полная женщина с ярко накрашенными губами — берет серьги, крутит, смотрит через лупу.

— Тысяч десять.

— Там бриллианты! — мой голос срывается.

— Десять, — отрезает она. — Больше не дам. Не хотите — забирайте.

Я сглатываю ком. Закрываю глаза на секунду.

Давид, прости — невольно врывается мысль, но я откидываю ее, как мусор.

— Давайте.

Получаю купюры и выхожу на улицу.

Тут же вызываю такси до своего дома. В такси, пока едем, нахожу в телефоне объявление мастера по замене замков, звоню, договариваюсь о встрече через полчаса у подъезда.

Сердце колотится так, будто меня преследуют. Возможно, так и есть.

Поглядываю со страхом на телефон и… жду звонка.

Чьего? Адама? Мамы?

Чувствую себя зверем, на которого устроили охоту.

Машина несется по утреннему городу.

Я смотрю в окно и пытаюсь унять дрожь.

В голове крутится одно: что значит этот разговор? Что он задумал? И почему я снова одна?

Мастер — молодой парень в синей спецовке — уже ждет у подъезда.

— Вызывали?

— Да, — киваю. — У меня дверь не открывается — я ключи потеряла... Нужно вскрыть, — стараюсь лгать правдоподобно.

— Документы есть?

— Документы?

— Да, на квартиру, — смотрит с подозрением на меня.

Делаю невозмутимое лицо и показываю паспорт с пропиской.

— Сделаем, — кивает.

Поднимаемся на лифте. Я молча указываю на дверь. Парень достает инструменты и ковыряется минут десять.

— Хороший замок, — бормочет. — Но открыть можно.

Наконец щелчок, и дверь распахивается.

— Прошу. С вас пять тысяч…

Расплачиваюсь и захожу внутрь.

— До свидания, — не оборачиваясь, прощаюсь я.

Не успеваю разуться, как телефон вибрирует.

Вздрагиваю и с трудом подавляю рвушийся вскрик. Нервная я стала, просто ужас.

Надо дистанцироваться от всего этого и заботиться о малыше.

Телефон продолжает настойчиво звонить.

Смотрю и выдыхаю — Елена.

— Надежда, доброе утро. По вашей квартире я получила информацию...

Глава 28

Надежда

— Слушаю, Лена, — выдыхаю я, прижимая телефон плечом к уху.

— Квартира оформлена на юридическое лицо, — голос Елены звучит деловито, но в нем проскальзывает легкое волнение. — ООО «Юнитрейд».

Замираю посреди прихожей.

— На юрлицо? — переспрашиваю, хотя отлично расслышала. — А когда ее продали? Кто продавал?

— Сейчас… — слышен шелест бумаг. — Я знала, что вы захотите это узнать и посмотрела историю.