Это было импульсивно — я бы так поступил в подростковом возрасте.

Эта девушка привыкла к тому, что с ней охрана и помощники, а я оставил её без возможности позвать на помощь. Теперь она кричит, как будто убийца в маске загнал её в угол в бунгало.

О чём я, чёрт возьми, думал? У меня подгибаются ноги, и я чувствую, что они вот-вот оторвутся от земли, пока я бегу по траве.

Я влетаю в дверь и резко торможу.

Скайлар сидит на невысокой стойке, так сильно сжимая пальцами край, что костяшки побелели. Она подтянула колени к груди, а идеально отполированные ногти смотрят в пол.

— Что случилось? — Я поворачиваюсь на месте, оценивая небольшое пространство, прежде чем пройти мимо нее и заглянуть в ванную в задней части дома. Мое сердце колотится о грудную клетку, когда я осматриваюсь, почти ожидая, что за дверью прячется убийца с топором.

— Это... — говорит она у меня за спиной.

Когда я поворачиваюсь к ней лицом, в широко раскрытых глазах Скайлар под полями ее новой шляпы отражается противоречие.

— Это что?

— Это... ничего особенного.

Я делаю несколько шагов к ней, уперев руки в бока и одаривая её своим фирменным взглядом «ты, чёрт возьми, шутишь», который я постоянно практикую на Эмми.

— Ничего?

Когда я делаю ещё один шаг в её сторону, она привлекает моё внимание, облизывая губы. Я не хочу набрасываться на неё, когда она явно возбуждена, но в таком маленьком месте трудно дать ей пространство.

И меня необъяснимо тянет к ней. Чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Ты думаешь, я поверю, что все в порядке, когда всего десять секунд назад ты кричала, как баньши?

Ее колени подкашиваются с черепашьей скоростью, и я наблюдаю, как она слишком внимательно изучает пол. Из угла в угол. Как будто она потеряла там одну из своих бриллиантовых сережек или что-то в этом роде.

— Нет. Но я не могу тебе сказать.

— Почему нет?

Она снова высовывает язык. И я слаб, поэтому смотрю.

На этот чертов рот.

— Потому что я обещала Рози, что не буду этого делать. — Она сдувает с лица выбившуюся прядь волос цвета ириски. Почти раздраженно, как будто я причиняю ей неудобства, придя на помощь.

Снова.

— Моей сестре?

Она кивает, прикусывая пухлую нижнюю губу, словно это поможет ей не выдать секрет, который они делят на двоих.

— Мы все здесь взрослые. Просто скажи мне, чтобы я мог всё уладить.

У нее хватает наглости хмуриться на меня, как будто это я придурок, который беспокоится о кричащей женщине на своей территории.

— Я дала обещание. Знаешь, у меня есть некоторая честность.

Мои брови опускаются.

— Перестань думать, что я всегда думаю о тебе самое худшее. Я не...

Я останавливаюсь, потому что вижу это. Вспышка чего-то мягкого коричневого и тонкий хвост, который волочится за ней, пока она пробирается под шкафами.

— Мышь? У меня есть ловушки.

Сухожилие на её челюсти дёргается, и она убирает руки со столешницы, скрещивая их на груди и поджав ноги. Снова самообладание во всей красе. Чопорная леди до мозга костей. Кричит из-за чёртовой мыши, а потом сидит как королева и смотрит на меня как на идиота.

— Его зовут Скотти. Он просто удивил меня. Притворись, что ты о нем не знаешь. Если ты устроишь ловушку, я никогда тебя не прощу.

— Вы с моей сестрой хотите, чтобы я притворился, будто не знаю, что в моем домике живет мышонок по имени Скотти?

— Да. Она мне нравится, и я не позволю тебе убить ее мышку. Уходи и притворись, что этого никогда не было.

— Ты слишком много болтаешь для того, кто прячется на кухне, чтобы оставаться в безопасности.

Она хмурится.

— Выброси это из головы, Уэст.

— Да? Просто стереть его?

— Да.

— Как поцелуй?

Это сухожилие пульсирует, прежде чем она выкрикивает:

— Какой поцелуй?

Я улыбаюсь. Полно и ослепительно. Это моя улыбка, от которой тают трусики, и я не брезгую вытащить ее, когда это нужно.

— Вот как мы будем это играть, милое личико?

Она смотрит на меня, в ее глазах горит вызов. Она смело спрыгивает на пол, хотя не может оторвать глаз от быстрого осмотра вокруг.

— Да. Можешь идти. Я в порядке. Даже отлично.

Я скрещиваю руки на груди и расставляю ноги, готовясь к битве.

— Ни за что на свете я не оставлю тебя здесь ночевать со странной ручной мышью моей сестры.

— Где, по-твоему, я буду спать? В сарае?

Я пожимаю плечами.

— Не буду тебя останавливать, если тебе так хочется. Но у меня в доме есть свободная комната. Большая кровать, никаких мышей. Так что ты будешь спать там.

Она обдумывает мое предложение. Я вижу, как в ее радужках вспыхивает страстное желание, прежде чем она отвергает эту идею.

— Пас.

— Ты невероятно упряма. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?

— Нет. — Она произносит "т" с таким напором, что мне приходится сдерживать улыбку. — Это новая черта моего характера. Надоело, что мне указывают, что делать.

Я окидываю взглядом помещение, размышляя о том, как заставить лошадь прекратить драться со мной, если мы оба знаем, что это будет лучше для нее.

Я бы снял напряжение.

— Твое решение. Ты знаешь, где меня найти. Я буду немного проводить ночные проверки, и ты сможешь встретиться со мной в амбаре. Я обещаю дать тебе много места, чтобы ты могла поработать над этой новой чертой своего характера.

— А как насчет того, чтобы не хотеть никого рядом с твоими детьми?

— Моих детей не будет здесь на этой неделе.

— А на следующей неделе?

Я подмигиваю ей.

— Может, Скотти к тому времени уже умрет.