родилась крепкой и подвижной, уследить за ней было очень сложно. Тетушка Сэби теряла силы и таяла на глазах. Подметая рис на мельнице с дочерью на спине, она чуть не падала на ходу.

Прабабушка возненавидела Хвичжу. Тетушка Сэби худела день ото дня, а пухлая малышка неуклонно набирала вес, не переставая нещадно истязать несчастную мать. Прабабушка не замечала, чтобы глаза подруги светились от любви к чаду, ей приходилось вскакивать каждый час — откуда в ней могли появиться добрые чувства к кому-либо?

Отношение к прабабушке тоже заметно изменилось. Она больше не улыбалась, когда та пыталась пошутить, и вместо этого злилась по мелочам. Прабабушка делала все ради тетушки Сэби. Целый месяц после рождения ребенка она каждый день варила суп из водорослей и помогала присматривать за Хвичжой, чтобы несчастная могла хоть немного отдохнуть. Она даже стирала грязные пеленки и развешивала сушиться во дворе.

Теперь тетушка Сэби не хвалила готовку прабабушки, как раньше, и не благодарила ее за помощь. Иногда она без причины ударялась в слезы и прогоняла прабабушку в свою комнату. Прабабушке было больно наблюдать за тем, как подруга с каждым днем все больше выбивается из сил. Тетушка Сэби страдала сразу по многим причинам. Спустя пять месяцев после отъезда дядюшка Сэби начал присылать семье деньги, но их не хватало на то, чтобы покрыть все расходы и компенсировать все перенесенные за это время страдания.

Однажды ночью, когда Хвичжа плакала, не умолкая несколько часов кряду, прабабушка пришла в комнату тетушки Сэби. Подруга сидела на полу у стены, закрывая уши руками, по ее щекам градом катились слезы. Ребенок лежал поодаль. Когда прабабушка взяла младенца на руки, Хвичжа несколько раз громко всхлипнула напоследок и успокоилась.

— Я присмотрю за ней, а ты пока прикорни, — мягко, но настойчиво велела прабабушка.

— Не надо, оставь ее. Пускай ревет.

Прабабушка, проигнорировав слова подруги, прижала ребенка к себе и принялась укачивать.

— Ты бы поспала малость, — сказала прабабушка, подойдя ближе, но Сэби резко отпрянула. — Я присмотрю за ней, а ты поспи.

Прабабушка с трудом уложила подругу в постель и одной рукой стала нежно похлопывать по спине.

С наступлением рассвета тьма понемногу рассеялась. Глядя на спящую тетушку Сэби, прабабушка тяжело вздохнула, достала листок бумаги, который взяла на мельнице, и принялась писать письмо. В нем она перечисляла причины, по которым тетушка Сэби должна жить дальше, и к каждой из них прилагалось объяснение. Каждый день прабабушка снова и снова писала ей подобные письма.

К счастью, Хвичже исполнился год и присматривать за ней стало гораздо проще. Она все еще часто ревела во весь голос и устраивала истерики, но теперь хотя бы понимала, что ей говорят, и вела себя гораздо лучше.

Хвичжа обожала мою бабушку, которая была на три года старше, и старалась подражать ей во всем. Прилипнув как репей, она то и дело норовила укусить ее то за палец, то за руку. Поняв, что спасу не будет, бабушка смирилась и начала присматривать за девочкой. Ей самой тогда было лет пять. Уже тогда бабушка старалась угодить взрослым.

— Не помню, когда я впервые услышала о том, что мама — дочь мясника. Сколько себя помню, мне всегда напоминали об этом.

— А вы помните что-нибудь еще из раннего детства?

— Конечно. Я сижу на берегу и смотрю на воду. День выдался погожий, солнечные лучи сверкают, отражаясь от поверхности реки. А мама наблюдает за мной. Мне кажется, большинство не может вспомнить свое раннее детство, а я четко помню даже то время, когда мне было всего три-четыре года.

— Я тоже.

— Правда? Я как-то пыталась поделиться этим, но мне никто не верил — с тех пор я предпочитаю не развивать тему. Но я помню дочь Сэби совсем маленькой. Как она орала до красноты и как в их комнате сладко пахло грудным молоком.

— Взрослые относились к вам плохо? Из-за того, что прабабушка была дочерью мясника?

— По-разному. Кто-то даже не позволял детям играть со мной.

— А прабабушка и прадедушка ничего не делали?

— Я им не говорила, — улыбнулась бабушка, глядя на меня исподлобья.

Я прекрасно понимала, что она имеет в виду. Потому что была точно такой же. Столкнувшись на улице с чем-то неприятным или обидным, я не рассказывала об этом родителям. Прежде чем зайти домой, я умывалась холодной водой, чтобы они не заметили, что я плакала. Почему я так поступала? Думаю, в этом было что-то большее, чем просто нежелание беспокоить родителей. Я не хотела ранить свою гордость, признаваясь родителям, что подвергалась нападкам без всякой причины потому лишь, что у меня не было сил защищаться.

— И все же они, наверное, знали.

— Ну конечно. Мама даже ругалась с соседкой из-за этого.

— А прадедушка?

— Отец говорил, чтобы я не обращала внимания на подобные слова. Что я дочь своего отца и родилась в приличной семье. Что девка рождается от семени мужчины, а значит, принадлежит его роду. Раз я родилась от его семени, то все в порядке.

— Это как-то слишком.

— А ты как думала? Но отец считал, что говорит это ради моего же блага.

Бабушка поделилась, что чувствовала себя в безопасности только с мамой и тетушкой Сэби, и поэтому почти все ее первые воспоминания связаны с мельницей, на которой они работали.

Особенно много теплых воспоминаний у нее осталось о том, как ласково относилась к ней тетушка Сэби. Она вплетала ей в косы ленты и, усадив на колени, чистила уши от серы. От юбки тетушки Сэби, на которую бабушка любила класть голову, исходили запахи всех четырех сезонов. Запах полыни, травы минари, арбуза, сушеного перца, растопленной печи… Бабушка до сих пор помнила чувство спокойствия и умиротворения, которое ощущала, засыпая на коленях тетушки Сэби под теплыми солнечными лучами.

Когда тетушка Сэби брала работу на дом, бабушка крутилась рядом, помогая ей. Тетушка Сэби навешивала шелковые нити на бабушкины руки, чтобы затем намотать их на катушку. Слегка двигая ладонями, бабушка наблюдала, как благодаря аккуратным движениям Сэби нить плавно обматывается вокруг катушки. Иногда они встречались глазами, и тетушка Сэби жизнерадостно улыбалась. Покончив с работой, они играли в игру «веревочка». Бабушка никак не могла насмотреться на разнообразные узоры, которые получались в их руках. За такими играми она не замечала, как летит время.

После рождения первого ребенка прабабушка больше не смогла забеременеть. Бабушка сказала, что, скорее всего, это случилось из-за того, что первые роды оказались слишком тяжелыми. Прадедушка так и не смог