покалывание вытянулось вперёд, наружу, и на секунду мне даже показалось, будто воздух у самых пальцев делается плотнее, гуще, послушнее. Я поднял руку к глазам.

Никаких сияющих сабель или театральных спецэффектов. Просто над пальцами, продолжая их линию, возникли полупрозрачные, почти невидимые на тусклом фоне штрека когти из уплотнённой Ци. Не декоративные царапалки, а очень конкретные, очень рабочие режущие кромки. Они были не длинными, примерно на сантиметр больше длинны пальца. Одним слововм, ровно такими, какие можно вложить в удар пятернёй, в захват, во вспарывающий неожиданный рывок. И от этого мне стало по-настоящему интересно.

Я поднёс руку ближе, осторожно, почти недоверчиво пошевелил пальцами, и когти повторили движение без запаздывания. Значит, не отдельное оружие, не навеска поверх тела, а продолжение руки. Способность для тесной звериной свалки, когда меча нет, копьё не достать, а врага очень хочется разобрать на части собственными руками. Полезно. Более чем.

— Ну и что вы умеете, красавцы? — пробормотал я себе под нос.

Выбрал участок камня пониже и, не размахиваясь, просто провёл по нему пятернёй сверху вниз, как будто хотел оставить метку. Ошибка в подходе выяснилась сразу. Я ещё слишком осторожничал, держал кисть вполсилы и сам до конца не верил, что навык действительно работает. Когти резанули по поверхности, высекли короткий сухой визг, осыпали вниз серую каменную крошку и оставили следы, но неглубокие. Однако для серьёзного вывода этого было мало.

Я отступил на полшага, глянул на результат и недовольно скривился.

— Ясно-понятно. Значит, сам жмусь. А если так?

Второй раз я сперва заново собрал Ци в пальцах и уплотнил, сделал все возможное чтобы когти стали сильнее, плотнее, заставив тонкую полуматериальную форму стать чуть устойчивее. Потом напряг предплечье, включил плечо, поджал корпус и ударил пятернёй уже в полную силу. Со все пролетарской ненавистью, так сказать. Нужно было проверить предел инструмента. Пальцы с овеществлённой Ци вонзились в камень с резким, неприятным для уха каменным хрустом. Из-под руки сыпанула крошка, по штреку раскатился короткий скрежещущий звук, и я, не останавливаясь, довёл движение до конца.

Когда пыль осела, на стене остались пять глубоких борозд, в которые я мог при желании сунуть примерно половину пальца. Что такой удар сделает с живой плотью оставалось только гадать. Камень не был монолитом высшего качества, конечно, и всё же это был камень, а не хлебный корень или гнилая доска. Я замер, глядя на результат, потом медленно выдохнул и провёл по бороздам обычными пальцами уже без навыка. Края оказались рваными, крошились при прикосновении и были глубоко прорезаны. Поверить в то, что это мог сделать я было сложно. По всему выходило, что навык не просто усиливал удар, а реально давал режущую способность, причём такую, какой у человека от природы быть не должно ни при каком хорошем поведении. Магия. Как есть магия.

В голове сразу закружились полезные мысли, как новый навык использовать. Вцепиться в горло. Вспороть лицо. Перерезать сухожилия на кисти. Выдрать глаза. Проткнуть подмышку, если противник в доспехе. В тесной клети, в драке вплотную, в схватке, где тебя схватили за оружие или вообще его выбили из рук, такая штука может решить вопрос за секунду. И ведь что особенно приятно, отобрать её у меня никто не сможет. Меч — смогут. Посох — смогут. Щит — смогут. Даже нож, если очень захотят, вывернут. А вот мои пальцы всегда при мне, и если в резеве есть Ци, то любой слишком самоуверенный кинокефал рискует узнать об этом в самой наглядной форме.

Я попробовал ещё раз, но уже иначе. Рубанул каменную стену коротким рубящим движением сбоку. Потом уколом двумя пальцами. Потом быстрым, рвущим захватом по выступу породы. Каждый вариант ощущался по-своему. Полноценного мастерства, конечно, не было и в помине, ожидать иного было бы слишком нагло даже по моим меркам. Но карта дала главное — форму. Принцип и возможность. Дальше всё решала практика. А практики у меня, если жизнь и дальше пойдёт тем же бодрым темпом, будет хоть отбавляй.

После четвёртого опыта я почувствовал, что резерв начинает проседать. Не катастрофически, не до дрожи в коленях, просто ощутимо. Навык поглощал Ци. Не катастрофично, но вполне себе. Держать когти долго, просто ради красоты и любования, было бы такой же тупостью, как целый день махать мечом перед зеркалом вместо того, чтобы оставить силы на драку. Значит, использовать их придётся очень ситуативно, кратковременно и только по делу. Ещё один рабочий вывод. Особенно для меня, у которого внутренней энергии пока не океан, а скорее упрямый ручей в горной трещине.

Я отключил навык, и когти исчезли мгновенно, без остаточного свечения и прочих визуальных эффектов. Были и пропали. Пальцы снова стали просто пальцами, пусть и чуть покалывающими после работы. Я несколько раз согнул кисть, разминая сухожилия, потом посмотрел на изрезанную стену и невольно усмехнулся.

— Неплохо, — сказал я тихо. — Совсем неплохо.

И вот тут до меня наконец дошло, насколько сильно изменился сам способ моего мышления. Ещё месяц назад я бы посмотрел на собственную руку, способную вспарывать камень когтями из внутренней энергии, и либо решил, что окончательно свихнулся, либо задумался бы о кино, спецэффектах и психиатрии. Сейчас я первым делом оценивал расход ресурса, варианты применения, тактику в тесноте, уязвимые точки противника и то, насколько удобно этим будет добивать врага, если оружие выбили. Прогресс, мать его. Был обычный грузчик. Стал анализировать, как лучше вспороть собакоголовым горло голой пятернёй. Дальше, видимо, вообще начну смотреть на людей как на набор уязвимых мест и полезного лута.

Впрочем, до полного морального разложения было ещё далековато, а вот до надзирательского окрика — вполне себе близко.

Я заставил себя собраться. Потом ещё раз быстро глянул на счётчик ОС.

Доступно нераспределённых Очков Системы: 17 / 140 ОС.

Жалкие остатки от недавней роскоши. Зато теперь у меня был изученный Е-ранговый активный навык, который уже с первой пробы оставлял глубокие борозды в камне. И это, если вдуматься, стоило каждого потраченного очка.

Я поднял пустые вёдра, перехватил коромысло и напоследок ещё раз посмотрел на расцарапанную стену. Следы выглядели так, будто здесь недавно поработала очень злая и очень голодная тварь. Что, если уж быть честным, недалеко от истины. Потом я развернулся и пошёл обратно по штреку, к новой порции камня, к рабскому дню, к кинокефалам, к Молдре, к Фэйе, к Зэну и ко всей нашей тесной, измотанной, но уже начавшей внутренне сжиматься в кулак компании.

Маршрут был тот же самый. И всё-таки