— Благодарю тебя, Неун Сиида, — произнёс я, стараясь не отрывать взгляда от его страшного оружия. — Ты пришёл очень вовремя.

Насекомье лицо существа даже не дрогнуло, если оно вообще было способно на какие-то выражения, понятные человеческому глазу, однако голос его, сухой и скрипучий, прозвучал вполне отчётливо в наступившей тишине.

— Кто ты, владеющий древним языком?

Это был очень хороший вопрос, на который я бы и сам с удовольствием послушал ответ какого-нибудь умного человека, способного объяснить мне всё это попроще и без лишних насмешек. Пришлось отвечать тем единственным, что у меня было на уме в этот момент, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия.

— Я Айвенго. Мы не враги тебе.

Он замер ещё на один долгий миг, внимательно изучая нас своими необычными глазами в которых не было ни радужки, ни зрачка, а потом всё-таки опустил алебарду чуть ниже, что я расценил как добрый знак.

— … Но и не друзья…

— Пока нет, — ответил я, уже чувствуя, как по спине течёт холодный пот, потому что такие переговоры всегда особенно прекрасны, когда у тебя за спиной стоит напуганная Фэйа, а рядом — окровавленный Зэн. — Однако нам ничто не мешает остаться нейтральными друг к другу, если ты согласен на такой уговор.

— Согласен…

Он отступил на пару шагов назад и буквально застыл на месте, превратившись в неподвижное изваяние, которому зачем-то выдали алебарду.

— Он что, разговаривать умеет? — почти беззвучно пробормотал Зэн, по-прежнему удерживая оба клинка перед собой в защитной позиции.

Фэйа спросила то же самое одним своим взглядом, сжав в руке окровавленный топор так крепко, будто она всё ещё не вполне верила в возможность просто отложить его в сторону и перевести дух.

— Айвенго сказал, что мы не враги ему, — ответила за меня Молдра так же тихо. Она, стараясь не делать резких движений, оглядывала трофейное копьё. — И что нам совсем не обязательно продолжать здесь этот бой, если мы хотим дожить до утра.

В этот момент сам принц заговорил снова, обращаясь непосредственно ко мне, и его слова заставили меня внутренне вздрогнуть от того, как буднично они прозвучали.

— Скажи своим рабочим особям, что они могут сожрать всё это мясо. Я недавно насытился и в еде не нуждаюсь.

Вот после этой фразы в моей голове что-то неприятно щёлкнуло, потому что он назвал нас «рабочими особями» с такой естественностью, с какой люди говорят «ребята» или «соседи». От этого почему-то становилось ещё понятнее, насколько мы для него чужды и мелки, а Фэйа только тихо ахнула, окончательно позабыв о конспирации.

— Это принц антов… И он действительно заключил с нами перемирие? — она удивлённо опустила топор.

— Да, — буркнул я коротко, хотя слова Неуна внутри меня ещё только укладывались по местам, вызывая кучу вопросов без ответов. — И мясо он нам оставляет, так что голодная смерть нам пока не грозит.

Система, как это обычно и бывает, выбрала именно этот момент, чтобы полезть со своей деловитой и сухой арифметикой, выкатив перед глазами очередное уведомление.

Кинокефал-юнит уничтожен. Ранг F. Получено 18 Очков Системы.

Кинокефал-юнит уничтожен. Ранг F. Получено 25 Очков Системы.

Кинокефал-юнит уничтожен. Ранг F. Получено 12 Очков Системы.

Я отмахнулся от этого окна почти со злостью, хотя награда была весомой, просто сейчас у меня под ногами лежал мёртвый Дакай с перегрызенной глоткой, и мне было совершенно не до эстетического наслаждения системными текстами.

Я зацепил сообщения краем сознания, отмечая главное — мы не проиграли, и это уже выглядело каким-то неприличным, почти сказочным успехом в наших обстоятельствах. Впрочем, цена у этого успеха была такая, что особенно радоваться не получалось, и я посмотрел на Дакая дольше, чем следовало бы в такой обстановке. Гоблин ведь до самого конца умудрялся жить сразу в двух мирах — мечтал вытащить нас всех к реке и одновременно строил планы мести кинокефалам, так и не спросив у этого жестокого мира, есть ли у того настроение сразу для двойного счастья в одни руки. И вот теперь он лежал на камнях, тихий, мёртвый и окончательно свободный от всех своих надежд.

Странно, но именно после осознания этой потери на меня и навалилась дикая, выматывающая слабость.

Это не было похоже на поэтическим изнеможение, о котором пишут в книгах, скорее самая обыкновенная физиологическая реакция адреналинового отката — дрожь в руках, острая пустота в животе и внезапно потяжелевшие плечи. Тело вдруг разом вспомнило о каждом полученном ударе и каждой неделе недоедания, и я успел только сделать пару неуверенных шагов к стене, чтобы не рухнуть рожей прямо в кровь и потроха.

Когда я наконец присел облокотившись на скальную стену пещеры, то понял, что тело ломит все целиком, и не было ни одной мышцы, которая не ныла бы мелкой, поганой дрожью, но именно это ощущение меня и успокоило. Это означало, что я всё ещё живой, а живое тело после хорошей бойни почти никогда не чувствует себя победителем на параде. Первым делом я уловил привычный треск костра, а потом в нос ударил тяжёлый запах крови, жарящегося мяса и влажных шкур, после чего я всё-таки снова открыл глаза и осмотрелся новым взглядом.

Картина вышла настолько странной, что я несколько секунд просто сидел неподвижно и пялился в пространство, пытаясь осознать реальность происходящего.

Молдра, Зэн и Фэйа сидели у одной стены пещеры, напряжённые до какого-то каменного окостенения, и ловили каждое движение Неуна, который застыл у противоположного края грота. Между ними весело горел костёр, на свету которого всё вокруг казалось не реальностью, а какой-то дурной театральной постановкой, где реквизиторы слишком сильно увлеклись натурализмом. Их разделял огонь, а я сидел у другой стены и наблюдал со сотороны, и весь этот безумный расклад держался только на одном-единственном допущении, что наш мир с монстром всё ещё в силе.

Я медленно встал, чувствуя, как тело отвечает на это движение недовольным тремором, но минутная слабость отходняка уже прошла, что само по себе было маленьким бытовым счастьем. Сейчас важно просто твёрдо стоять на ногах. Я мог встать, мог снова держать оружие и, что самое главное, мог соображать без кровавого тумана, который прежде застилал мне мысли.

Неун Сиида по-прежнему не двигался, напоминая очень странную статую, а Зэн всё так же не выпускал своих мечей, готовый в любую секунду рвануть в атаку. Фэйа следила за обоими так, будто её взгляд сам по себе мог удержать этот хрупкий мир от нового срыва в пропасть кровавого безумия, и я