заваривающий чай и одновременно что-то увлечённо рассказывающий, вероятнее всего о каком-то курьёзе на работе. И я — белобрысый пацан лет восьми, сидящий на табуретке у окна и рассеянно смотрящий на облака. Я не помнил конкретно этого момента, почти всё детство слилось в калейдоскоп ощущений, смутных эмоций и обрывков памяти. Но сейчас прошлое стояло передо мной как наяву, и тянущая тоска в груди обострилась до предела.

— Каждый из основателей рода сам выбирал степень тяжести, с которой проклятье падёт на его потомков. Вальтер… никогда не отличался избыточным милосердием. Если можно было перестраховаться — он пользовался случаем и удваивал усилия.

Я смотрел на лицо мамы, но перед глазами вставала иная картина, её последние дни в больнице. Хрупкий силуэт посреди трубок и проводов, уже не принадлежащий этому миру. А вокруг — каскад других лиц, погибшие друзья, родственники и просто знакомые. В чём она провинилась? В чём провинились они?

— Неудачное стечение обстоятельств. Трагическое. Проклятье усиливается соразмерно периоду, в который вечный замок остаётся без «истинного» хозяина, да и без хозяина в целом. Полночь страдала, а твоя мама, равно как и ты сам слишком хорошо подходили на сию неблагодарную роль. Эффект умножился, выплеснулся наружу. Ударил по тем, у кого не было никакой защиты.

Маленькая кухня компактной квартиры. Обычная семья, ещё не успевшая хлебнуть горя через край. Воспоминания, которые пару лет назад вогнали бы меня в глухое отчаяние, а сейчас лишь болезненно царапающие душу. Полночь, равно как и другие вечные замки, поддержала родовое проклятье, хотя вряд ли задумывалась, на что обрекает грядущие поколения. К добру или худу, теперь она стала центром моего мира, и я не мог держать на неё зла.

Учитывая то, с какой лёгкостью Мастер читал мои мысли и эмоции, он не мог этого не знать. И тогда напрашивался вопрос…

— Зачем мы здесь?

Кажется, я моргнул — и потерял связь с происходящим. Вокруг, вместо некогда родных стен, обклеенных цветными обоями, вновь громоздилась беспокойная тьма. Слова сменились ощущениями — Мастер перешёл на них, чтобы донести часть информации, которую не хотел или попросту не мог рассказать. Образы вперемешку с чужими мыслями обрушились на мою несчастную голову, едва успевающую усвоить подобный объём.

Семь фигур, сперва раздробленных, блуждающих в темноте по раздельности. Сражающиеся с невидимыми врагами, получающие смертельные на первый взгляд раны, падающие и встающие снова. Семь фигур, постепенно сходящихся вместе. Семь фигур, медленно опустившиеся на семь тронов.

«Они не могли добиться этого поодиночке».

Я уже слышал эту фразу, но тогда контекст был иным. Те семеро, что собрались во мраке, ничуть не напоминали гордых основателей родов. Скорее людей, выживших в ужасной катастрофе, но не сломленных несмотря ни на что. Одна леди была покрыта ужасными ожогами, на ком-то не было видно живого места от шрамов. Худощавый однорукий воин показался мне смутно знакомым, хотя в таком состоянии не удавалось вспомнить деталей. За спинами семерых ещё не стояли аватары замков, и я едва успел задаться вопросом, почему? Ответ пришёл быстро — на тот момент души замков едва осознали себя, не успели обрести личности.

«Они не могли добиться этого, не оставаясь людьми».

С одной стороны, это было очевидно — никто из собравшихся не тянул на дракона или даже цверга. Но настоящая расшифровка заключалась в другом. Далеко не всех Знающих устраивало владычество Шар’Гота и его неуёмный аппетит — вплоть до того, что раз в несколько тысячелетий находились желающие его устранить. Мрак пытался поглотить тьму, порча отчаянно боролась со скверной — лишь для того, чтобы всё это слилось в единое целое. Пожиратель оставался инвазивным видом среди местных сорняков, неодолимой силой для тех, кто потерял душу в погоне за могуществом.

Но те, кто сохранили душу, а через неё — прочную связь с мирозданием, парадоксальным образом оказались сильнее.

Я не метил в праведники, и не был уверен, что на любом из вариантов высшего суда сумма моих добрых дел перевесит грехи и ошибки. Более того, по меркам не только Земли, но и других миров великой паутины, человеком я мог считаться весьма условно. И всё же, видимо, что-то во мне ещё сохранилось от того пацана, что сидел на кухне и смотрел на облака. Если бы не сохранилось — я бы сейчас видел лишь океан пустоты.

«Они не ожидали успеха. Как не ожидал и я».

Чудовищная масса, не относящаяся ни к материи, ни к энергии, полупереваренные души, сочащиеся непередаваемой болью. Багрянец, окрашенный миллиардами воплей, пульсирующая симфония предельного ужаса. Высшее творение Пожирателя, катящийся ад, от которого нет спасения. Теперь я видел глазами Мастера, ощущал всей сутью, как оно перебирается от узла к узлу, жадно втягивая в себя города, страны и континенты. Кто-то пытался бороться, выстраивая барьеры, но ни один магический щит не выдерживал безумного натиска. Кто-то обрывал нити порталов, ведущие к своему миру, но катящийся ад находил обходной путь.

А потом — не нашёл.

Семь замков, которые ещё никто не назвал вечными, выстроились в непреодолимую цепь. Притянули к себе обречённые души из ближайших миров, лишив ад подпитки. Но это могло лишь замедлить его, не остановив до конца. И тогда вперёд выступили первые хозяева, сотворив ритуал, которого не мог предусмотреть ни Шар’Гот, ни сам Мастер. Цепь обернулась ловчей сетью, семь замков одновременно отбросили длинные тени, лишая катящийся ад возможности нахождения в пространстве и во времени. Отказывая ему в праве на существование.

Я не знаю, сколько прошло времени — с равной вероятностью, несколько секунд и пара столетий. Творение Пожирателя схлопнулось само в себя, как будто его никогда и не было — если не считать бесчисленного количества погубленных им миров. Замки выполнили своё предназначение, но остались стоять, каждый на своём месте, и каждый без конкретного места. Их первые хозяева исчезли сразу после проведения ритуала. Принесли себя в жертву? Не выдержали давления тех сил, что призвали сами? Или же просто тихо оставили свои посты, исполнив свой долг и решив дожить остаток дней как люди, а не боги?

Мастер не знал наверняка, равно как и не знал, какая судьба ожидает его творения. Одно можно было сказать наверняка — на опустевшие троны быстро нашлись новые кандидаты.

Голова кружилась — так сильно, что мне пришлось сесть на землю и привалиться спиной к тому же дереву, на которое опирался и Мастер. Мы вновь оказались в роще, в той же точке, откуда и начали, окружённые