в прошлое на пять тысяч лет, а если умножить это на необъятные размеры самой Полуночи, то я мог скитаться здесь до глубокой старости. Впрочем, дальний зов всё-таки немного помогал со сравнительным расстоянием, и спустя бесконечность осколков я обнаружил Хвою, ухаживающую за кусочком цветущего сада. Это сузило область поисков, и следующим знакомым лицом стала Кас, застывшая у окна в тронном зале. Теплее, ещё теплее, но промежуток в три столетия по-прежнему был огромен, особенно учитывая недолгую жизнь среднего слайма. Кто-то из них, возможно, подключился к душе замка для возрождения после смерти, но и эта система имела свои недостатки.

Я закрыл глаза и дальше зашагал наугад, без какой-либо фокусировки. Просто положившись на удачу и тонкую ниточку незримой связи, протянутую между мной и Кулиной ещё с момента очищения. Чудом не споткнувшись и пару раз почти налетев на стены, я остановился спустя несколько минут, почувствовав некую необъяснимую гармонию. А открыв глаза — увидел Луну, которая держала на ладони совсем небольшого изумрудного колобка и улыбалась во весь рот. Этот участок памяти включал в себя как минимум всю старую оружейную, что уже многократно превышало остальную мозаику. Если же учесть временные рамки…

— Кулина? — негромко позвал я.

— А? Что⁈

Студенистая масса в тёмном углу комнаты всколыхнулась и воспряла уже в виде очаровательной пышной девушки, целиком состоящей из полупрозрачного «желе». Поскольку это было пространство воспоминаний, на ней сразу красовалось зачарованное дорожное платье, а пальцы и запястья были увешаны магической бижутерией. Увидев меня, Кулина радостно пискнула и бросилась мне на шею.

— Нашли! Нашлись!

— Долго ждала? — спросил я, скрывая огромное облегчение.

— По ощущениям — так лет двести! Но слаймы столько не живут, даже слуги. Решила вздремнуть, но идея была так себе — не могла проснуться сама. А тут как раз вы!

— А это, выходит, ты?

Я кивнул на «статую» Луны со слаймом, и Кулина просияла.

— Кто же ещё? Мне тогда недели две-три было, не больше! Заползла по потолку, сдуру чуть не свалилась в кузню, а Луна прямо на лету подхватила! Так что я ей жизнью обязана, когда ещё не соображала.

Вот оно как. Надо будет выразить личную благодарность оружейнице по возвращению в Полночь — если… нет, когда это удастся сделать.

— Слаймы, знаете ли, разумными не рождаются, — продолжала она. — Даже замковые!

— Люди тоже, если что.

— Ага, но нас и обучать почти бесполезно! Кто-то поумнее, конечно, и память огого, но тут как повезёт. Мне вот повезло!

— Когда Луна спасла?

— Ага, и потом тоже. Мы же подъедаем всякое постоянно, а я в юности всегда любила ползать между комнатами и подчищать что оставили. Ну и слопала что-то лишнее, или наоборот — нужное! Мозгов прибавилось, на кухне обосновалась, стала кухарю помогать по мелочам. А когда тот преставился, заняла его место, значит.

Я не удержался от удивлённого взгляда, и Кулина укоризненно взглянула в ответ.

— Не по моей вине преставился, если что! Попался под горячую руку лорду Реджи, тот и испепелил его за какую-то мелочь. Кажись, лорд требовал открыть запасы лучшего вина — ну, того самого, что сам и вылакал до последней капли, а когда получил отказ…

— Это он правил до меня? — вздохнул я.

— Нет, что вы! — жизнерадостно возразила Кулина. — Сразу перед вами правил лорд Филип, и он был гораздо, гораздо хуже!

Мы вместе вернулись к исходной точке — в лесу Шёпотов, раздробленном на тысячи осколков самой ранней памяти предков. Я ожидал, что моей спутнице будет некомфортно, но она оставалась столь же бодрой и говорливой, как всегда, и даже пару раз наклонилась, чтобы погладить своих далёких лесных дедушек и бабушек. Те не возражали.

— Можно спрошу кое-что личное? Если не хочешь, не отвечай.

— А давайте!

— Как тебе вообще живётся в таком состоянии? — я обвёл рукой раздробленный лес, за которым высилась столь же раздробленная Полночь. — Не тяжело?

Она задумалась на пару секунд, а затем беспечно пожала плечами.

— Вопрос привычки. Я-то точно знаю, кто я такая, и какая память — моя. А чего ещё можно желать?

Вместо продолжения разговора я крепко обнял её, как мы условились ранее — и в который раз нырнул в дальний зов. Асфар не был слугой Полуночи, зато был официальным союзником, моим близким другом и братом по крови. Его огонёк души не отображался перед моим внутренним взором, но присутствие ощущалось вполне отчётливо. Его-то я и использовал как ориентир, при этом не отпуская Кулину во всех возможных смыслах.

Мы открыли глаза одновременно — и оказались посреди Высокого дома.

Эта часть пока проходила без подвоха. Никакой мозаики, никаких сюрпризов, более того — привычная для меня лично локация. Цитадель Асфара не слишком изменилась со времён его детства, разве что лица стражи, гостей и членов высокого семейства ни о чём мне не говорили. Кулина с удовольствием оглядывалась по сторонам и сыпала вопросами, пока мы методично прочёсывали одно помещение дома за другим в поисках его будущего господина. Позади осталась большая часть коридоров, личные комнаты, зал совета, столовая и даже водоворот душ, представляющий из себя особенно странное зрелище в застывшем виде.

Спустя некоторое время Кулина легонько толкнула меня, схватила за руку и потащила в сторону — к едва заметной приоткрытой двери, мимо которой я бы точно прошёл без задней мысли. Внутри оказался рабочий кабинет, где за столом заполнял бумаги слегка осунувшийся, но статный мужчина лет сорока с весьма знакомыми чертами лица. А перед ним на ковре играли двое — не по годам серьёзный пацан и весёлая девочка, оба не старше лет шести.

Не нужно быть гением, чтобы узнать в троице Асфара, его погибшего отца и никогда не существующую сестру.

— Пойдём, — тяжело вздохнул я. — Поищем его как можно дальше от этого места.

Господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, Асфар Риидский, стоял на краю крыши, облокотившись на перила и рассматривал окрестности с непроницаемым выражением лица. Если наше появление его обрадовало, он умело замаскировал эмоции.

— Пространство здесь на удивление ограничено, — меланхолично сказал он, когда мы подошли поближе. — Хотел наведаться на очищенные отцом территории, но выкинуло назад. Жаль, с детства на них не был, а теперь там десять лет как пустошь.

— Знаю, всё зациклено, проверял сам, — осторожно сказал я,