комара. Третья врезалась в основание хвоста. Тварь издала низкий, утробный рык и заметно замедлилась.

Голова вожака повернулась в сторону возвышения, где засел Михаил. Он что-то проревел на своем языке. Это был хриплый, гортанный звук, больше похожий на рык зверя, чем на человеческую речь.

— Продолжай! — заорал я Михаилу. — Бей в те же точки!

И в этот момент ударила волчья стая.

Десять волков выскочили из-за деревьев и с разных сторон бросились к лапам Каракора. Они не пытались навалиться всей массой. Они работали как единый механизм: подскок, укус в сустав, рывок в сторону, уход. Подскок, удар когтями по тонкой хитиновой перемычке, откат. Бурый вцепился в заднюю правую лапу твари, рванул и отпрыгнул за секунду до того, как хвост Каракора с чудовищной скоростью хлестнул по тому месту, где он только что находился. Жало вонзилось в землю, и в радиусе метра трава мгновенно почернела от яда.

Каракор еще сильнее замедлился. Его движения стали рваными, неуверенными. Он пытался одновременно идти вперед и отбиваться от мелких, назойливых, болезненных атак.

Снег же, в отличие от своих собратьев, работал совсем на другом уровне.

Невидимый, защищенный собственной энергоброней, он совершал мощные, выверенные прыжки, атакуя самые чувствительные зоны: стык головогруди и брюха, сочленения средних лап. Его зубы, усиленные зет-энергией, оставляли глубокие борозды в хитине. Каракор не видел его, не мог предугадать, откуда придет следующий удар. Тварь начала нервно дергаться и вслепую хлестать хвостом. Жало с чудовищной силой обрушилось на ствол ближайшего светящегося дерева, и оно рухнуло, обдав землю дождем из щепок и мерцающей пыли.

Остальные дикари почему-то не участвовали в схватке, а лишь оглашали окрестности дикими торжествующими воплями. Похоже, они ни капли не сомневались в победе своего вожака.

Тем временем мне нужно было подобраться ближе.

Я бежал пригнувшись, огибая поваленные стволы и тела мертвых дикарей. Приблизившись на расстояние атаки, я выбрал момент, когда Каракор в очередной раз дернулся от укуса Бурого, и рванул вперед, прямо к левому боку твари. Тесак был зажат в правой руке. Сердце колотилось, как бешенное, но разум был кристально чист.

Ближе. Еще ближе.

Я выбрал точку: стык между двумя хитиновыми пластинами на средней левой лапе, чуть выше сустава. Разогнался, вложил в удар всю инерцию и силу четвертого круга и обрушил тесак на цель.

Фиолетовая энергосталь врезалась в хитин. Лезвие вошло, но не так глубоко, как бы мне хотелось. Я рванул его на себя, чувствуя, как клинок скрежещет по чему-то невероятно плотному. Еще удар. Еще. Хитин трескался, но медленно, ужасающе медленно. Словно я пытался срубить дуб тупым топором.

Тварь взревела, ее лапа болезненно дернулась, и я едва успел отскочить, чуть не попав под удар соседней конечности, которая обрушилась на землю в полуметре от меня.

Я откатился, перегруппировался и ударил снова. И снова. Методично и яростно. Каждый удар я старался наносить в одну и ту же пробоину, расширяя и углубляя ее. Тесак входил все глубже, под хитином показалась серо-зеленая плоть, из раны хлынула густая, дымящаяся жидкость.

С десятого или двенадцатого удара лапа наконец подломилась. Конечность перестала держать вес, и Каракор завалился на левый бок, издав оглушительный рев, от которого заложило уши.

Но радоваться было пока рано.

Это отняло слишком много сил и, что важнее, слишком много времени.

Каракор, даже потеряв одну лапу, продолжал продвигаться к Ядру. Медленно, но неуклонно. Маточный кристалл был уже совсем близко. Его бирюзовое сияние пульсировало, как метроном, отсчитывающий оставшиеся секунды.

— Аид, при текущей скорости Каракор достигнет Ядра через двадцать пять, тридцать секунд, — констатировала Майя.

Могла бы и не говорить. Я и сам все видел.

Оставался последний весомый аргумент, который я откладывал на самую критическую фазу боя, когда других альтернатив уже не будет. И вот эта фаза настала. Жало Дорхана. Я успею применить его только один раз. Слишком долгая перезарядка. А раз так, то надо вложить в него все доступные для аккумуляции резервы.

— Майя, командуй волкам, пусть атакуют левую переднюю лапу! Мне нужно, чтобы эта мразь еще сильнее завалилась на бок! И передай Михаилу через Мари, пусть целит туда же.

— Так точно, Аид!

Михаил не подвел. Воспользовавшись временной заминкой Каракора, он начал работать по цели. Серия выстрелов, выверенных и экономных ударила в левую переднюю лапу монстра. Первая пуля выбила кусок хитина. Вторая углубила трещину. Третья пробила перемычку насквозь, и тварь дернулась, как от удара током.

В тот же момент волки налетели на ту же цель. Бурый вцепился в уже поврежденный сустав, повис на нем всей массой. Еще один гримлок рванул перепонку у основания, а следующий ударил с другой стороны.

Каракор утробно и протяжно взревел. Левая передняя лапа подогнулась. Монстр потерял равновесие и сильно накренился вперед и влево, обнажив участок между головогрудью и брюхом. Там обнаружился расширившийся от наклонной позы стык бронированных пластин, под которыми виднелось что-то мягкое и пульсирующее.

Я увидел это и понял: сейчас или никогда.

В следующий миг волки отпрыгнули и помчались прочь с поляны. Майя скоординировала через Снега их отход. Каракор начал выравниваться, хитиновые пластины на груди медленно смыкались.

Я рванул вперед. Ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что в лодыжках хрустнуло. От сконцентрированной в Жале энергии слетела маскировка Хамуса. Я стал предельно уязвим. Но мне было плевать. Весь мир сузился до одной точки: пульсирующего стыка между бронированными пластинами на груди чудовища.

И в этот момент вожак увидел меня.

Его реакция была молниеносной. Копье с багровым наконечником с неимоверной силой полетело мне в мою сторону.

Периферийным зрением я успел заметить алый сполох. Тело среагировало мгновенно, на одних рефлексах. Я извернулся в воздухе, уходя от летящего копья. Его наконечник прошел в паре сантиметров от моей головы.

Оставшийся без оружия вожак начал готовить что-то грандиозное. Зэн вокруг него сгустилась почти в осязаемую сферу. Нельзя было терять ни секунды.

Я вытянул левую ладонь и направил ее точно в стык бронированных пластин. Пульсирующая плоть под хитином была так близко, что я видел, как по ней бегут энергетические разряды.

А в следующую секунду мир вспыхнул белым.

Из моей ладони ударил луч чистой, концентрированной термической энергии. Раскаленная плазма, сфокусированная в узкий, испепеляющий поток. Луч вонзился в стык пластин, прожег хитин, как бумагу, прошел сквозь мягкие ткани и ударил в самую сердцевину энергоядра аномальной твари.

Я оттолкнулся от земли, и гигантскими прыжками, на пределе своих возможностей, начал уходить прочь.

Один прыжок, второй,