ли не силком усадил их в клубную «разъездную» машину. Нет, Олег-то против ничего не имел, но вот у Куваевой, чуток перебравшей кампари, при виде черного БМВ «семерки» снова пробудились мысли о том, что все происходящее не соответствует моральному облику российского сотрудника правоохранительных органов, ввиду чего она начала цитировать федеральный закон «о прокуратуре Российской Федерации», причем весьма бессистемно и местами добавляя текст, так сказать, от себя.

В результате все закончилось благополучно, поскольку вскоре девушку, глотнувшую свежий ночной воздух после духоты клуба, потянуло в сон, а затем она все же позволила усадить себя в машину, где на вопрос Ровнина: «Тебя куда отвезти-то?» — без особых раздумий ответила: «К тебе».

Кстати, скорость ответа на поставленный вопрос и та уверенность, с которой он был дан, навели Олега на мысль о том, что, возможно, не так-то сильно Анфиса и набралась. Тем более что он с прокурорскими до того уже выпивал и потому знал, что крепче них в этом плане только таможенники и опера старой, чуть ли не советской закваски. Да, Куваева пока молодой специалист, но так и не водку они в клубе употребляли, а напитки куда слабее в плане градуса.

Ну а окончательно он убедился в своей правоте уже дома, причем даже два раза. И все бы ничего, вот только поспать им мобильный Олега не дал. Причем звонивший был человеком упорным, поскольку через пару минут он предпринял новую попытку достучаться до оперативника. Это уже серьезнее, второй раз Баженов никогда не перезванивал, исходя из принципа «умерла так умерла».

— Да? — хрипло ответил Ровнин. — Кому не спится в ночь глухую?

— Утро на дворе, — раздался в трубке голос Морозова, заметим, невеселый до предела. — Давай, собирайся и дуй на «Октябрьскую». У нас еще два трупа. Догадываешься каких?

— Да нет! — С Олега сняло сонливость как рукой.

— Представь себе, — процедил начальник отдела, а после скверно выругался. — Сам про это двадцать минут назад узнал от… неважно кого. Велено в максимально быстрые сроки разобраться и доложить. Как мне было сказано, «не время сейчас для резонансных дел, народу это не нужно». Народу, блин… Высокому руководству, говорили бы прямо. И в целом да, если пресса вой поднимет и начнет нам кости перемывать, то головы непременно полетят, а этого никто не хочет, даже мы. Плюс еще интернет этот, холера его возьми…

— А с ним что не так?

— Все с ним не так. Там недавно какой-то журнал появился, в нем пишут что хотят, о чем хотят, как хотят, говном всех обливают, и нас в первую очередь. Короче, собирайся и дуй. И сразу уясни — с нас особый спрос будет.

— Вот тоже вопрос — чего опять мы крайние? — возмутился Ровнин. — Как финансирование — 15-К на обочине, максимум кресло одно на всех выдадут. А как спрашивать, так сразу с нас.

— Олег, сейчас эту старую песню о главном не начинай! — попросил его Морозов. — Нет бы на твоем месте Баженов был, тогда ладно, но ты-то все понимаешь. Явно же наш клиент работает, можно даже не сомневаться, потому осмотри тела — и в отдел. Три убийства — не одно, наверняка тождественные признаки есть. Не может их не быть. Посидим, мозгами поскрипим — найдем.

— Тетю Пашу надо подключать, — смирился с неизбежным оперативник. — Может, подскажет что? И это… Ты адрес диктуй, да я выдвигаться буду. Надеюсь, тела не увезут до того, как я приеду? Иначе смысл туда тащиться?

— Не увезут, — заверил его начальник. — Дежурная опергруппа дежурной опергруппой, но туда, думаю, еще много кого дернули. Серия как атомная бомба — она всех заденет. Да и что тебе там дороги-то? Двадцать минут по прямой.

Олег положил трубку на стол, взъерошил волосы, взглянул на Анфису, которая, в свою очередь, с интересом таращилась на него, и произнес:

— Однако надо ехать.

— Чего случилось-то?

— Еще два трупа в коллекцию, — невесело пояснил Олег.

— Как тот, на котором мы познакомились? — уточнила Куваева.

— Ну да. — Ровнин хлопнул себя ладонями по животу. — Ладно, надо собираться. Ты кофе будешь?

— Буду, — с готовностью отозвалась Анфиса.

— Хорошо. А трусы мои не видела? Куда я их вчера бросил-то…

Что примечательно — девушка отказалась от предложения поймать ей такси и отправилась с Олегом в метро, где они и расстались на станции «Проспект Мира». Впрочем, о ее неизбалованности он особо задумываться не стал, поскольку заранее предвидел кучу неприятностей, которая ждет отдел в том случае, если они в самом скором времени не прищучат того, кто повадился еженощно кромсать людей. И дело даже не в гневе некоего высокого начальства, это-то ладно. Руководство приходит и уходит, а отдел как работал, так и работает.

А вот то, что эти трупы бьют по только-только вновь начавшей укрепляться репутации обитателей Сухаревки, куда хуже. Более того, возможно, это им вообще вызов такой кидают, мол, «а ну поймай меня, если сможешь». Дескать, вурдалаков, которые и не прятались особо, настругать ломтями просто, вы найдите того, кто прячется в ночных тенях. И вот тогда, может, мы, дети Ночи, и поверим в то, что вы снова вправе нас судить и карать. Ну а если нет, то и назад все повернуть можно, в недавние времена.

Возможно, все и не так, но вероятность такая есть. И если он, Ровнин, до такой теории додумался, то и остальные дойти могут. В Ночи вообще дураков мало обитает, даже гули и те что-то да соображают. Особенно когда голодные.

И да, погибшую пожилую семейную пару убили тем же образом, что в двух предыдущих случаях. Расхристанные грудные клетки, разодранная когтями плоть, вырванные волосы.

Впрочем, одно отличие все же имелось. На этот раз убийца или же убийцы нашумели, отчего тела и нашли не днем или позже, а почти сразу после преступления.

— Соседка сверху услышала крик, а после грохот, вот и поперлась глянуть, что да как, — объяснил Олегу местный оперативник Никита, массируя свои виски. — Блин, башка трещит. И так ночь выдалась — мама не горюй, а тут еще этот блудняк.

— Рисковая дама, — заметил Ровнин. — Я думал, что такие уже перевелись еще в девяностых. У меня вот соседи такие — что ори, не ори, хрен они за дверь высунутся. И