— Ну, тут народ давно живет бок о бок, да и дружила соседка с потерпевшей, — объяснил ему опер. — А может, вообще спросонья вылезла из квартиры, по привычке прежних времен. Только у нее шиш чего узнаешь, она как все вот это увидела, так сразу в обморок и наладилась. В себя, конечно, пришла, но говорить пока и не может, и не хочет. Знай, валерьянку глушит.

— А вас кто вызвал?

— Муж ее. Там мужик тертый, из военных, в Афгане повоевать успел, такого кровянкой не испугаешь.

— Мне бы с ним пообщаться, — глянул Олег на лестницу, ведущую на следующий этаж.

— Его сейчас прокурорские крутят, — качнул головой Никита. — Можешь даже не соваться, все равно пошлют.

— Эти — да. — Ровнин затушил чинарик в консервной банке, прикрученной проволокой к перилам лестницы. — Эти могут. Ладно, пойду узнаю, что эксперты нарыли. Они вроде как закончили уже.

И вот здесь его ждала вторая любопытная новость, причем совершенно неожиданная.

— Нет, сердца на месте, — не удивившись столь странному вопросу, сообщила ему немолодая, но все еще привлекательная женщина, стягивая с рук перчатки. — Зато у обоих вырваны языки. Именно вырваны, не вырезаны. Скажу честно, работаю в органах не первый день, но с таким пока не сталкивалась. Это что-то новенькое.

— Ну да, — согласился с ней чуть опешивший Олег. — Неожиданно.

— Маргарита Сергеевна, а чем их так изуродовали-то? — присоединился к беседе Никита. — Явно же не ножом?

— Это, мил дружок, коготки, — пояснила дама-эксперт и показала на пальцах их размер. — Где-то вот такой длины и чуть закругленные на конце. Видишь срывы вот здесь?

— Ерунда какая-то, — отмахнулся опер. — Это как вообще возможно?

— Есть много, друг Горацио… — нараспев произнесла Маргарита Сергеевна. — Да и мало ли в городе психов? Как вариант — может кто-то счел себя диким зверем, заказал накладные когти и ими орудует. «Уленшпигеля» помните? Там подобный случай описан. Чем не версия?

— А, ну да, — кивнул Олег, который книгу де Костера с юности любил. — Было такое.

— Поделитесь со мной, диким, о чем речь идет? — попросил Никита.

— Да там нехороший человек, по профессии рыбник… Как его…

— Йост, — любезно подсказала ему эксперт.

— Благодарю. Так вот он соорудил штуку одну и при ее посредстве девок молодых гробил, а все думали, что их волк-оборотень загрыз.

Произнеся последние слова, Олег чуть осекся. Странно это все прозвучало. Он рассказал коллеге о человеке, который притворялся оборотнем, но при этом он сам сейчас грешит на оборотней, которых все считают людьми. Впору плюнуть на собственный скептицизм и задуматься о тайных знаках.

— Ну, не знаю. Слишком сложно, как по мне, — усомнился Никита. — Может, все проще? Может — секта? А что, их сейчас как собак нерезаных развелось. Нет, там и безобидные есть, в которых шизики знай в обнимку песни поют и орут дрищу на сцене: «Проповедуй нас!», но в некоторых такое происходит — будьте-нате. Мне дружок из соседнего района рассказывал, как они по осени одних таких накрыли. Представляете, эти уроды каннибализм практиковали.

— Серьезно? — изумилась дама-эксперт. — Вот прямо поедание себе подобных?

— Как есть, — кивнул местный опер. — У одного из их главных в морге знакомый санитар был, вот он им, скажем так, мясо и поставлял. А те его жарили на костре и жрали по каким-то языческим праздникам, четыре раза в год. Причем ладно бы еще наши праздники, отечественные, а то ведь вообще, прости господи, кельтские. Кстати, никто не знает — эта Кельтия она вообще где? Забыл тогда у Петюни спросить.

— Кельты раньше в Англии жили, — сообщил ему Олег, — в древние времена. Сейчас их вроде вообще не осталось, они то ли вымерли, то ли в дружную семью британских народов влились. А с сектантами что?

— Трех при задержании положили, они с холодняком на наших кинулись, — ответил ему Никита. — Остальных в камеры определили. Но до суда всего несколько человек дошло, эти шизики повскрывались почти все. Не-не, без посторонней помощи, по доброй воле, мол, им их боги запретили властям сдаваться. Ну или что-то в этом роде. Но, как по мне, туда им и дорога.

— Ничего себе! — произнес Олег. — Странно, ничего про это дело не слышал.

— Так его на обозрение и не выносили, — пояснил опер. — Нет, не засекречивали, но и не афишировали, больно уж грязная история. И потом — у нас дураков хватает, не дай бог последователи объявятся. Так что все в закрытом порядке провели, навесили сроки тем, кто до суда дожил, и отправили их туда, где тайга и бурые медведи. Но скажу тебе так: не факт, что эти твари даже до зоны доехали. Больно статья у них пакостная, как по мне, так даже хуже износа.

— Так они по двести сорок четвертой наверняка пошли, за надругательство над трупами, а там много не дадут, — усмехнулась экспертша. — Просто в УК каннибализм как явление отсутствует.

— Ой, Маргарита Сергеевна, а то вы не знаете, как тюремный телеграф работает! — рассмеялся Никита. — Ладно, что с нашими жмурами?

— Их души в лучшем мире, тела можно отправлять в морг, а лично я все, что должна была сделать, то сделала, — показала операм свои руки женщина. — А теперь еду домой, поскольку моя смена уже кончилась. Кстати, Никитушка, прибудешь в участок, за меня в журнале распишись, будь добр.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Сделаю, хоть это и непорядок.

— А я тебе печеньки на следующее дежурство куплю, — посулила ему женщина.

— Это все замечательно, но акты? — обеспокоился Олег. — И еще мне бы фото.

— Мой славный незнакомый юноша, все вам будет, — устало посулила ему Маргарита Сергеевна. — Но — завтра. Да, Никитка мне говорил, что это, возможно, серия, что начальство на рогах стоит и играет на трубе сигнал «тревога», но мне, признаться, все равно. Просто если я не посплю хотя бы восемь часов, то сама кого-нибудь убью, и шиш вы меня за руку схватить сможете, ибо опытный эксперт для закона неуловим. Все, ушла.

— Вот сюда все