не будем никому давать поблажек. Правило, на котором я настоял, уравнивает всех участников без исключения. А потому нам нет нужды что-либо принимать между оценками блюд.

— Да-да, конечно-конечно, — залебезил перед ними повар “Блюдопада”.

А потом, обернулся ко мне и с хищным оскалом прошипел:

— Все! Я полностью разбил и уничтожил тебя, жалкая выскочка! Советую тебе прямо сейчас уйти со сцены, чтобы не разрыдаться, прямо как твоя помощница!

Глава 31

При упоминании бедной Розы, у меня против воли сжались кулаки, сразу же захотелось высказать этим мерзавцам все, что я про них думаю. Про их грязную игру, про недостойное поведение… но как только мимолетный гнев прошел и я спокойно выдохнула, то тут же подумала: “А зачем?”

Зачем я буду тратить на них свои силы, что-то доказывать, если за меня все скажет моя готовка!

А потому я всего лишь снисходительно улыбнулась и покачала головой.

Противник, явно не ожидавший такой реакции, нахмурился и стиснул зубы.

— Ну ничего, недолго тебе осталось смеяться! — прошипел он.

— Что ж, в таком случае, приступим к оценке второго блюда! — объявил Витольд, и судьи практически синхронно сняли крышки с моих тарелок и придвинули их к себе.

Мой соперник с вожделением наблюдал за тем, как каждый из судей зачерпнул ложкой густой суп и отправил его в рот. Посмаковал, а потом прикрыл глаза и восхищенно простонал.

— Какой нежный, легкий и успокаивающий вкус! — даже откинулась на стуле Эрина, — Даже трудно поверить в то, что это горячее блюдо. Настолько после него во рту приятно и прохладно!

— Действительно! Трудно в это поверить! — поддакнула ей Эмбер, — Я не ожидала такого невероятного эффекта после острого супа!

После их слов злорадное предвкушение, которое застыло на лице моего противника, моментально рассеялось. Его место занял полнейший шок и непонимание. В полнейшем потрясении он повернулся ко мне и замотал головой.

— Нет… такого просто не может быть! Судьи куплены! Ведь это невозможно! — его голос дрожал, а язык заплетался.

Сейчас он больше всего напоминал какого-нибудь несчастного аборигена, который внезапно для себя открыл, что мир не стоит на трех китах и черепахе.

— Отчего же? — елейным голосом поинтересовалась я, уже предвкушая от него нового представления.

И он меня не подвел.

— Я добавил туда столько перца, что просто нельзя создать такое блюдо, которое было бы способно перебить ощущение жжения во рту! Даже если сделать все, как надо, то вкус супа начнет раскрываться лишь ближе к концу, но и тогда судьи не смогут ощутить полный его спектр! В результате чего я заявляю, что судьи куплены, а все подстроено!

К концу своей тирады, соперник даже сорвался на визг, а на его лице проступили бордовые пятна. Я даже на секундочку перепугалась за его состояние. А ну как сейчас в обморок от ярости грохнется. Еще умудрятся на меня и это повесить. Скажут, специально довела до такого состояния их несчастного повара, чтобы победу одержать!

Но внезапно помощь пришла со стороны Витольда.

— Еще одно слово… — тихо прошелестел его голос, в котором не чувствовалось ничего — ни ненависти, ни какой-то угрозы, но отчего-то от него становилось не по себе, — …еще хотя бы один намек на то, что мы подсуживаем какой-то из сторон, и мы поднимем вопрос о вашей дисквалификации.

Глаза Витольда опасно сверкнули под очками и вонзились в моего соперника, пригвождая того к месту, на котором он стоял. У бедолаги тут же на лбу выступил пот, глаза отчаянно забегали, а изо рта вырвалось жалкое:

— Но как такое может быть…

— Позвольте, я объясню, — подала голос я и, дождавшись мягкого кивка со стороны Витольда, продолжила, — На самом деле, все очень просто. Я с самого начала знала, что мне предстоит столкнуться с острым блюдом в качестве первого. Во-первых, я была осведомлена о специальности господина Ульриха, а во-вторых, вы сами сказали мне перед началом поединка, что это блюдо помогал вам доводить до ума ваш шеф-повар. Поэтому, я долго думала как можно подстраховаться на этот счет.

Я кинула взгляд на закусившего от отчаяния нижнюю губу соперника и стала рассказывать дальше:

— Пусть я не очень хороша в приготовлении острых блюд, но я знаю самое главное. То, что наверняка неизвестно вам.

— И что же? — кидая на меня затравленный взгляд, отозвался противник.

— То, что у нас во рту нет рецепторов, которые воспринимают острый вкус. За них отвечают температурные рецепторы, которые реагируют на такое вещество, как капсаицин, который в большом количестве содержится в перце. Понимаете, что это значит? То, что это самый обыкновенный обман чувств. Даже в холодном виде от перца во рту будет ощущение чего-то невыносимо горячего. Это иллюзия. И раз так, то это значит, что ее запросто можно провернуть и в обратную сторону.

— В обратную? Но как… — он отчаянно замотал головой.

А вместе с ним я заметила, как напряженно прислушивался к нашему разговору Кристоф, да и все остальные зрители.

— Достаточно использовать продукты, которые будут давать противоположные эффекты, — внезапно вторглась в наш разговор Эрина, на лице которой застыла восторженная улыбка, — Подобно тому, как мята дает мнимое ощущение прохлады, есть целый ряд продуктов, которые способны на такое. И именно об этом равновесии говорил господин Витольд. Прошу прощения, что прервала вас… — смутилась Эрина, — …я просто не смогла удержаться. Не смотря на такое очевидное решение, мало кто смог бы настолько хорошо исполнить его.

— Благодарю вас за похвалу, — смущенно отозвалась я, — Но в целом, все именно так и есть. Я добавила в суп сливок, кинзы, яйца, лимонного сока и сыра. Эти ингредиенты сами по себе смягчают вкус и добавляют в него больше свежести, как бы понижая реальную температуру супа. Жирные сливки дополнительно еще и связывают оставшийся на языке капсаицин, а лимонный сок нейтрализует остатки, позволяя рецепторам снова наслаждаться новыми вкусами. Кроме того, в моем супе есть немного крахмала, который образует барьер между перечными маслами и слизистой. Вот и весь секрет.

На моего противника было жалко смотреть.

Если буквально недавно он выглядел как загнанный в угол зверь — который разве что не шипел и не бросался на всех вокруг — то сейчас он был больше похож на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Его губы тряслись, взгляд был направлен куда-то в невидимую мне точку, а в глазах стояли слезы.

— Я не знал ничего этого… — пораженно прошетал он, — …как это возможно? Как простая повариха из ничтожной таверны может обладать такими знаниями, даже превосходящими выпускников