упускать из поля зрения Фэйю и Зэна, потому что стая пока ещё не подхватывала их состояние, и мне приходилось делать это привычным способом — глазами. Фэйа и Зэн шли рядом не выказывая усталости, но не стоит себя обманывать. На их лицах не было ровным счётом ничего, кроме пустой рабочей собранности, но я уже успел понять, насколько обманчивой может быть такая пустота. Они вымотаны настолько, что даже бояться толком не получается.

За спиной снова раздался вой, на этот раз громче и ближе.

Шея у меня сама собой захотела повернуться. Плечи напряглись, и на одно мгновение я почти поддался этому желанию — посмотреть, насколько близко к нам подобралось наше зубастое прошлое. А потом я заставил себя сделать следующий шаг. Оборачиваться было уже поздно. Ловушка установлена. Нужно ждать результата, и уходить как можно дальше и быстрее.

— Дальше начинаются старые тоннели антов, — донёсся из темноты впереди голос Неуна. — Цверги потом врезались в них своими ходами, но этот путь старше. Идите за мной.

Я посмотрел на его широкую спину, на уходящий вниз тёмный проход и на бледный, едва светящийся мох, что тонкой полосой тянулся по стене, после чего решительно подтолкнул Ги вперёд и сам сделал следующий шаг. Мы уходили в другую, неведомую часть чужого подземного мира, где по крайней мере один из нас точно знал, куда мы идём.

Принц антов шагал впереди и вёл нас вниз без лишних слов, и это, нужно сказать, стоило признать одним из самых его приятных качеств. Я, разумеется, не испытывал совершенно никакого восторга от необходимости тащиться за его широкой спиной по старым цвергским тоннелям, пропахшим многовековой пылью и застарелой сыростью. Этот изнурительный спуск приносил ровно столько же радости, сколько попытка примериться к плахе и выбрать для собственной шеи местечко поудобнее, пока палач неторопливо точит топор. Однако после бесконечных гоблинских оправданий, надрывного кинокефальего воя и суетливой возни с трещащими подпорками, я уже воспринимал любое существо, способное просто молча делать полезную работу, как подарок судьбы. Мои избитые мышцы протестующе ныли при каждом неуклюжем шаге, дыхание с мерзким свистом вырывалось из пересохшего горла, и поэтому чужая сосредоточенная тишина казалась мне настоящим благословением. Если протестовала даже моя перекованная плоть, то что говорить об остальных?

Окружающий нас каменный мешок довольно быстро менял свои очертания, заставляя меня непрерывно перестраивать зрение и оценивать новые слепые зоны. Тот тесный штрек, по которому мы изначально уходили от готовой обрушиться ловушки, поначалу казался невероятно узким, грубо вырубленным и откровенно злым, напоминая халтурную работу пьяного каменотёса, решившего отомстить всему миру. Затем неровные стены начали постепенно расходиться в стороны, давящий потолок поднялся выше макушки Неуна, и под подошвами вместо свежего мусора пошли старые, намертво втоптанные в породу следы давней цвергской разработки. В глубоких трещинах и по нижним швам массивной кладки непрерывной линией тянулся бледный фосфоресцирующий мох, источающий болезненное зеленоватое сияние. Он не столько освещал наш путь, сколько мешал густой подземной темноте окончательно сомкнуться вокруг нас, выхватывая из плотного мрака лишь острые углы камней. Если рассуждать с позиции нормального человека, этого тусклого свечения критически не хватало даже для уверенного шага, но по меркам наших последних проведенных в кромешном аду часов мы сейчас купались в немыслимой роскоши.

Я переставлял гудящие от напряжения ноги сразу за принцем антов и изо всех сил старался одновременно делать четыре дела, не упуская из виду ни одной мелочи. Для измотанного человека с насквозь отбитым телом, отвратительным настроением и вполне реальной перспективой оказаться сожранным в чужом промозглом подземелье это балансирование внимания тянуло на полноценный цирковой номер с риском для жизни. Мне приходилось непрерывно держать в фокусе маячащую впереди широкую спину, до боли в ушах напрягать слух для контроля нашего тыла, краем глаза отслеживать неуверенные движения Фэйи и Зэна, а вдобавок еще и неотрывно следить за Ги. Этот суетливый чернокожий гоблин вызывал у меня наибольшие опасения, поскольку в любой момент мог прислушаться к своей врожденной мудрости и совершить очередную непредсказуемую глупость. Я буквально спинным мозгом чувствовал его готовность внезапно лечь на пол, попытаться спрятаться в боковой щели или, что гораздо хуже, решить причинить нам пользу самым разрушительным из доступных ему способов.

Идущую замыкающей Молдру я чувствовал за своей спиной почти так же отчетливо, как слышал хрип собственного тяжелого дыхания в спертом воздухе тоннеля. Системный навык «Малой стаи» транслировал её присутствие прямо в мое уставшее сознание, и это чужое движение ощущалось натянутой до звона невидимой струной, надежно прикрывающей наш уязвимый хвост. Я получал от неё четкое чувство пространственного положения и боевой готовности. Идущий в авангарде Неун воспринимался через этот же навык гораздо тяжелее, напоминая массивную гранитную глыбу, которая умудряется двигаться самостоятельно и при этом органично вплетается в общий сенсорный рисунок отряда. Естественно, шагающие рядом Фэйа и Зэн в очередной раз выпадали из этой удобной архитектуры восприятия. И это было… Ожидаемо, да. Но неудобно. Они дышали рядом, объективно приносили пользу, пугали своей уязвимостью и при этом раздражали абсолютной невидимостью для моего нового внутреннего радара.

— Здесь медленнее надо, — негромко, но веско произнес шагающий впереди Неун, даже не удосужившись повернуть к нам свою массивную голову. — Каменный пол осыпался под верхним слоем из-за ручья. Опасно. Ступайте сразу за мной, по правому краю цепочкой и смотрите под ноги.

Он плавно провел тяжелой алебардой прямо над неровным камнем, очерчивая для нас безопасную линию, и сам уверенно двинулся вперёд там, где поверхность выглядела наиболее кривой и неудобной для ходьбы. Я послушно поставил ногу след в след за принцем антов, перенося вес ноющего тела, и сразу же почувствовал, как под жесткой подошвой ботинка мелко и противно хрустнула древняя каменная крошка. Оценив коварство местной многовековой архитектуры, я с мрачной иронией мысленно отметил один факт. Без этого гиганта от царства насегомых мы бы сейчас продвигались по тоннелю в три раза медленнее, матерились бы в десять раз чаще, и, вероятнее всего, уже проверили бы скрытую пустоту под здешним полом собственными открытыми переломами.

Глава 16

Я даже затылком отчётливо ощущал, как этот чернокожий гоблин пытается вжаться в мою спину, словно рассчитывает при первой же опасности убежать.

— Ги, — произнёс я ровным голосом, даже не утруждая себя тем, чтобы повернуть голову. — Не дыши мне в шею с таким отчаянием, будто планируешь спрятаться у меня за спиной.

— Ги просто идёт рядом, хозяин, — торопливо пролепетал гоблин, сбиваясь с шага и звякнув амуницией.