Ульрих! — вдруг громко сказал Себастьян, и я вздрогнула, — Вместо голословных обвинений, скажите лучше, готовы ли вы сдержать свое слово, данное госпоже Тиане перед последним, решающим поединком? Или ваше слово ничего не значит?

На секунду на лице Ульриха проступило непонимание, но потом оно сменилось раздражением. Видимо, не сразу вспомнил о нашем с ним повышении ставок.

И в этот момент я мысленно зааплодировала Себастьяну. Он выбрал подходящее время, чтобы прижать его. Причем, сделать это перед сотнями зрителей, которые, в случае его отказа, станут свидетелями лжи Ульриха.

— Я… я… — Ульрих с яростью стиснул зубы.

Больше чем уверена, что в этот момент он тоже понял, в какую ловушку угодил.

— Мое слово непреклонно! — наконец, отозвался он, — Однако, это работает только в том случае, если поединок проводился честно! В противном случае это уже получается обман!

От такого поворота вопроса у меня сжались кулаки. Единственный, кто здесь всех обманывал, это сам Ульрих. Впрочем, чему я удивляюсь? Он занимался этим все время. Было бы удивительно, если бы он так просто принял свое поражение.

— То есть, вы хотите сказать, что вам недостаточно ни мнения беспристрастных членов судей, ни поручительства инквизиции? — вскинул бровь Герран, — Мне кажется, вы не совсем понимаете в каком положении находитесь. Вы можете быть сколько угодно не довольны результатами, но это не дает вам никакого право оскорблять организаторов поединка, судей, оппонентов и, конечно, инквизицию. Всего одно лишнее слово — и вы рискуете провести ночь в камере.

Ульрих вонзил в Себастьяна яростный взгляд и заскрипел зубами.

— Хорошо… — с явным трудом выдавил он из себя, — …я все еще не признаю результатов этого поединка… но свое слово я сдержу. С этого момента Каролина Майер больше у меня не работает! — имя бедной девушки он выплюнул с таким презрением, будто он говорил не о своем работнике, а о какой-нибудь куче мусора.

В который раз у меня внутри все перевернулось от этого. Если он такое выдает на сцене, как только с ним хоть кто-то работает? Или он там на всех собрал компромат?

После этих слов все еще обнимающая меня Каролина вздрогнула, всхлипнула и еще крепче вцепилась в меня.

— Спасибо… — прошептала она мне на ухо, — …спасибо тебе огромное… никто еще ни делал ничего подобного для меня…

— Пожалуйста, моя дорогая, — стиснула я ее руку.

— А теперь, прошу меня простить, но я должен вернуться к своим обязанностям в моем заведении, — вскинув голову объявил Ульрих, развернувшись в сторону выхода.

— Боюсь, к своим обязанностям вы приступите еще не скоро, — недобро усмехнулся Себастьян.

— Что вы имеете в виду?! — вскинулся Ульрих, едва не подпрыгнув на месте.

В его глазах отразилось непонимание, помноженное на сильное чувство опасности.

Себастьян ничего не ответил. Он лишь кинул взгляд на Каролину, которая и сама все поняла. Она твердо кивнула, отстранилась от меня и сделала пару шагов вперед, встав прямо напротив Ульриха.

Смерив его таким же ненавистным взглядом, с каким сам Ульрих смотрел на нас всего минуту назад, она громко и отчетливо сказала:

— Я, Каролина Майер, заявляю, что Ульрих Вебер, владелец ресторации “королевский блюдопад”, в котором я работала и выполняла его поручения, подлец, мошенник и обманщик!

— Да что ты себе позволяешь, девка! — побагровев, рявкнул на девушку Ульрих.

Вот только, Каролину это нисколько не смутило. В свойственной ей манере, она уперла руки в бока и нависла над ним, вложив в свой голос столько сил, чтобы он был слышен даже на самых дальних рядах.

— Рассказываю о твоих махинациях, конечно! Как ты, мразь такая, подбросил Тиане вытяжку из рогов неуловимой хамелопы и роковой белладонны! Как ты подкупал всяких аферистов, чтобы они ходили по заведениям твоих конкурентов и доставляли им проблемы! Как ты нанимал бандитов, чтобы они разбирались с теми людьми, с которыми ты не мог договориться!

— Протестую! — взвизгнул Ульрих, — Это обман!

— Обман, значит? — рассмеялась Каролина, — А как тогда назывались блюда дня, которые были приготовлены из несвежих продуктов, которыми ты кормил своих клиентов? Или ингредиенты, которые тебе контрабандой поставляли под видом совершенно других продуктов?

Только недавно я думала, может ли Ульрих упасть еще ниже, и вот результат. Такого я себе даже представить не могла. Я могу понять как неприятно выбрасывать испортившиеся продукты, но ни один действительно уважающий себя повар, для которого готовка — это нечто большее, чем просто процесс приготовления еды, не сделает и, тем более, не подаст гостю блюдо из просрочки.

— Разве это не обман? — продолжала наседать на него Каролина.

Ульриха уже порядком трясло. Мне даже показалось, что вот-вот и он просто упадет на пол и будет кататься по нему до тех пор, пока изо рта пена не повалит.

— Господин инквизитор! — голос Ульриха сорвался совсем уж на оглушительный визг, — Если вы и после этого ничего не сделаете, я буду вынужден жаловаться вашему руководству! Это же оскорбления чистой воды!

Себастьян лишь смерил Ульриха убийственно-мрачным взглядом и, скрестив руки на мощной груди, откликнулся.

— Уверен, как и большинство здесь присутствующих, я не слышал никаких оскорблений. Зато услышал много сведений, которые позволят вам навсегда распрощаться с вашей карьерой. Со свободой, впрочем, тоже.

Лицо Ульриха резко превратилось в радугу: бордовый цвет резко стал бледным, а потом и вовсе зеленым.

Он смотрел на Себастьяна ошалелыми глазами и только хватал ртом воздух. Я уже ожидала какой-нибудь новой истерики, но вместо этого, Ульрих неожиданно холодно заявил:

— Я смогу доказать свою непричастность почти по всем обвинениям. Так что надолго у вас от меня избавиться не получится, — причем он снова сказал это так тихо, чтобы слышал один только Себастьян, ну еще и мы, стоящие недалеко от него, — Вполне возможно, я даже не дойду до камеры. А вот у вас после этого будут огромные проблемы. У меня в ресторации обедают такие люди, с которыми вам ни за что не захотелось бы пересечься.

— О, — расплылся в хищной улыбке, от которой стало не по себе, Себастьян, — Кто вам сказал, что это все обвинения? За то время, пока шел турнир, вскрылось еще несколько интересных моментов.

Себастьян вытянул из кармана странные колбочки, в которых плескалось что-то похожее на огненный цветок.

— Для начала, попытка спалить чужую таверну, да еще и артефактом, который использует запретную магию. У нас уже есть свидетель, который подтвердил, что именно вы наняли людей, которые чуть не осуществили поджог. Мои люди уже их ищут. Догадываетесь что будет потом, когда они их найдут и узнают, что именно вы выдали им эти артефакты?

Ульрих