Глава 54

Ну, в общем, как бы это ни было смешно, но на следующий день меня тоже не выпустили в школу. Хотя транспорт нам предоставили, но выпустили только Машу.

Самого Алабина-старшего я не нашла. Кричать и топать ногами на начальника охраны смысла не имело.

Что любопытно, Льва Алабина тоже не было. Значит, если он в имении, то его тоже не выпускают наружу.

Ну, естественно, я Маше дала все инструкции, кому что сказать, для того чтобы меня вытащили из поместья. Она должна была сообщить об этом Николаю Шереметьеву. И если не получится меня вытащить официальным способом, то следующие инструкции касались вариантов побега.

А я решила, поскольку пока никаких учителей мне не предоставили, и, вообще, я была предоставлена сама себе, то оделась потеплее и пошла гулять в лес.

Когда-то я, очнувшись в приюте, я обратила внимание, что некоторые деревья имеют свойство перерастать забор и перекидывать свои ветви через него. И, обладая определённой ловкостью, можно было попробовать выбраться наружу.

Здесь в имении, забор, конечно, был высоченный, раза в два выше, чем в приюте. Но если Маше удастся договориться с Николаем Шереметьевым, то я была уверена, что все вместе мы что-нибудь придумаем. А дерево рядом с забором стоило бы найти.

Через пару часов хождения по лесу я поняла, что Алабин предусмотрел этот способ побега, потому что деревьев возле забора не было. А те, что имели неосторожность там начать расти, теперь были пеньками. Ветви тех деревьев, которые пытались дотянуться до верхушки забора, тоже были аккуратно срезаны.

Зато я нашла калитку. Правда, она была закрыта. Но ведь если есть калитка, значит, есть ключ. Вопрос только где он?

Я подумала, что мне бы не мешало добраться до Льва Алабина. Но если мне никто не запрещал гулять по поместью, то почему-то Льва я так и не встретила.

Хотя специально вышла из леса и пошла в парк, где мы в прошлый раз с ним встречались, походила там какое-то время. Но так его и не увидела.

Теперь оставалось ждать только Машу. Но время шло. Ей бы нужно было уже приехать из школы, а её всё ещё не было.

Не в состоянии сидеть внутри дома, я пошла к воротам и с удивлением увидела там экипаж, на котором Мария утром уехала в школу.

— А что, разве Мария Викентьевна не вернулась? — спросила я у охраны, чувствуя, как у меня похолодели руки.

— Нет, — сказал мне начальник охраны. — Но вы можете переговорить с Алексеем Ивановичем, он у себя.

Почему-то ноги мои стали тяжёлыми, как будто бы налитые свинцом, и это не была обычная усталость, хотя ходила я сегодня много. А в душе, как будто бы, появился кусок льда, внутри, прямо в районе груди, стало колюче, такое неприятное ощущение боли.

Я вошла в главный дом имения. Вежливый дворецкий принял у меня пальто, и слуга проводил меня в кабинет Алабина.

Я ещё подумала, что зачастила я встречаться с Алексеем Ивановичем.

— Добрый вечер, Дарья Николаевна, — произнёс Алабин всё с тем же нейтрально-вежливым тоном.

— Где Мария Викентьевна? — спросила я его.

— Ай-ай-ай, — укоризненно покачал он головой. — Дарья Николаевна, даже не поздоровались со мной. Разве так можно?

— Мне, Алексей Иванович, не хочется желать вам доброго вечера. И «здравствовать» вам тоже не хочется желать. Так зачем же я буду с вами здороваться?

— Где Мария Викентьевна? — ещё раз спросила я.

— Вежливость, Дарья Николаевна, куда больше была бы вам к лицу, нежели такое странное поведение. — вместо ответа выговорил мне Алабин. И умм-то я понимала, что надо бы тоже держать эмоции, как и ледышка Алабин, но почему-то мне это не удавалось.

И я с трудом удержала себя от того, чтобы не нахамить. Собиралась задать свой вопрос в третий раз, но он встал, взял со стола сложенный вдвое лист бумаги и сказал:

— Вот, вам просили передать, возьмите.

Записка действительно была написана Машиным почерком.

Там было написано, что жить она теперь будет у себя в имении. Просит обязательно ей писать, а приезжать ко мне будет по выходным.

Дальше было написано, что меня сегодня в школе не хватало. И было бы хорошо, если бы я хотя бы завтра в эту школу приехала, хоть бы ненадолго и даже после уроков.

— С завтрашнего дня к вам начнут приходить учителя, — сказал мне Алабин, предупреждая мой вопрос о школе.

Записка не была ни заклеена, ни убрана в конверт, поэтому я предположила, что содержание записки Алексей Иванович знал.

Одного, наверное, не мог знать, то, что Маша мне написала, что меня будут ждать в школе. А для меня это означало, что Маша нашла способ передать мне, что они после школьных занятий постараются быть где-то в районе имения.

По крайне мере, мне очень хотелось в это верить. Ведь, если мне удастся выбраться из имения, мне не придётся идти пешком в столицу.

Вот только как бы мне из него выбраться?

— Прощайте, — сказала я Алабину и пошла на выход из кабинета.

— Да, Дарья Николаевна, — мне вдогонку произнёс Алабин, — Что до занятий, то вам следует приходить сюда, в основной дом. Преподаватели будут здесь. Завтра вам покажут, где находятся классы. И, кстати, Лев тоже будет заниматься на домашнем обучении. Поэтому, возможно, завтра вам удастся с ним увидеться.

И я подумала, что он наверняка знает, что я сегодня почти целый день моталась по лесу. И в его вежливой фразе как бы почти что прозвучало: «Вам не надо искать его, бегая по лесу. Увидитесь завтра, когда придёте на обучение...»

Я вышла из кабинета Алабина, всё ещё подавляя в себе желание вызвать пламя прямо здесь и сжечь весь его дом. Но я знала, что никогда так не сделаю, в доме помимо мерзкого Алабина были его дочери, супруга и слуги.

И вдруг я заметила какое-то шевеление в коридоре. Повернув голову, увидела там супругу Алабина. Она приглашающе махнула мне рукой.

Я оглянулась на закрытую дверь кабинета и быстрым шагом пошла в сторону женщины.

В конце коридора была небольшая нише с окном. Туда супруга Алабина и шагнула, и снова сделала приглашающий жест. Потом одной рукой взяла мою руку, а второй вложила в неё что-то и сжала мою руку в кулак.

Тихо прошептала:

— Вы поймёте. Вы увидите.

И исчезла быстрее, чем я успела посмотреть, что же у меня в кулаке.

Так, со сжатым кулаком, я и оделась, и дошла до своего летнего домика. И,