что мы разомкнули контур, пусть даже и ключом, всё равно выдаст сигнал на пункт охраны. И они пойдут проверять. И если окажутся достаточно дотошными, то заметят и следы, и узнают, что мы пошли гулять в лес, и сопоставят эти факты, не найдя нас и тогда будет погоня.

Пробежали мы, наверное, что-то около двух километров, бежать было удобно, вдоль дороги шла пешеходная полоса.

Вскоре на дороге мы увидели экипаж, быстро мчавшийся в сторону имения.

«Значит, всё же с отцом Николай успел поделиться,» — подумала я.

Мы выскочили на дорогу, и я замахала рукой. Карета резко затормозила. И когда открылась дверца, я увидела родное лицо Маши и услышала родной голос:

— Боже мой, Даша! Я так испугалась!

— Лев! И вы?! — удивилась Маша, глядя на Льва, и почему-то порозовела.

А Николай, тоже оказавшийся в карете, просто молча пожал ему руку.

А я подумала, что у нас какой-то дичайший заговор получился. Я втянула несколько родов и чем это закончится теперь непонятно.

Но Лев не дал мне долго размышлять. Он сказал:

— Пора ехать.

Николай предложил поехать к нему домой, но я сказала:

— Нет, Николай. Мне нужно срочно в каланчу. И если вдруг так случится, что наш побег раскроют и за нами будет погоня, то я к тому времени должна быть уже внутри.

— Я проезжала мимо каланчи, — сказала Маша. — Там не протолкнуться, вход охраняют и судя по форме много магов-ледовеев. И откуда они только столько ледяных магов нашли?

Николай многозначительно хмыкнул, покосившись на Льва, и сказал:

— Не в обиду будет сказано, но ледовеев стало так много, что они, как редиска в базарный день, по пять копеек за пучок.

Мы сначала сдерживались, но потом, глядя, что на лице Льва нет никакой обиды, громко засмеялись.

Шутка, конечно, была не очень смешной, но, видно, так выходил стресс.

Погони не было, и мы спокойно подъехали к каланче. Когда мы подошли к оцеплению, Лев достал из кармана какую-то карточку и продемонстрировал офицеру ледовеев.

— Разовый пропуск? — удивился тот.

— Да. Отец приказал, — коротко ответил Лев, и нас пропустили.

Но каланча отказалась пускать Льва Алабина к себе, поэтому внутрь я пошла одна.

Глава 56

Как только за мной закрылась дверь каланчи, я ощутила смутное беспокойство. Каланча представлялась мне неким запирающим элементом, который сдерживал хаос первородного пламени, обеспечивая защиту существующей реальности и пропуская в неё лишь то, что было ей необходимо.

Но сейчас было ощущение, что то, что я для себя назвала первородным пламенем, находилось в сильном возмущении. Как будто это был океанский шторм.

Я никогда не видела шторм на океане, но почему-то мне представлялось, что пламя, которое находится где-то там, в чёрной дыре за пределами моего внутреннего источника, и за пределами того, что закрывает каланча, что там сейчас встают огромные волны высотой с пятиэтажный дом.

И только маленькая я, да ещё несколько огнедержцев, которых действительно осталось крайне мало..., и я это сейчас очень хорошо видела, рассыпанные по карте империи еле светящиеся огоньки, стояли между этим хаосом и той реальностью, в которой я находилась.

И мне подумалось, что, если этот шторм каким-то образом решит выйти в нашу реальность, нам его не удержать. Всё это я поняла буквально сразу, находясь ещё около самой двери, и решительным шагом пошла в башню.

Шлем так и находился на месте, и я взяла его в руки не раздумывая, потому что я знала, что смогу удержать силу источника. На меня снова нахлынуло чувство причастности и единения. Это не было похоже на прямое общение, это было ощущение, что ты стал частью вселенной и тебе открылось знание. Знание всего одновременно.

И сразу появилось желание узнать всё, но этого было делать нельзя, иначе был риск раствориться в этом большом. И когда-нибудь это будет, но не сейчас, сейчас мне это делать пока было рано.

И я, узнав то, что мне нужно сделать, усилием воли вынырнула из этого пространства. Отдышалась и стала думать, как с этим справиться.

Знание того, что у ледовеев есть артефакт, который позволяет им управлять пламенем, поразило меня. Я так и не узнала у кого он находится, у Алабиных этот артефакт, или у какого-то другого рода ледовеев, Вселенная не знает имён. Но, я подумала, что, судя по поведению Алабиных, им точно про него известно.

Сразу вспомнилось, как Лев сказал, что он что-то узнал.

Сам этот артефакт представлялся мне каким-то страшным инструментом. Почему страшным, я пока не разобралась, но там, когда я находилась внутри, прикасаясь к этому знанию, ощущение было на уровне... гадливости? Словно саму Вселенную воротило от этого артефакта.

Это значит, что он либо был сделан каким-то извращённо-отвратительным образом, либо представлял собой что-то настолько противное природе Вселенной, что она его не принимала.

Но факт оставался фактом, пока это не уничтожить, дисбаланс будет усиливаться. И тот шторм, который я видела, прорвёт ту тонкую плотину, которая осталась, и существующая реальность может исчезнуть.

Да, подумала я, не простую задачку задала мне Вселенная.

А ещё я узнала, как можно помочь графу Давыдову, но для этого мне надо было попасть к нему, а он, я надеялась сможет помочь мне.

Я выглянула в окно, и мне открылась неприятная картина.

Вход из каланчи был заблокирован. Неподалёку стояла карета с узнаваемыми гербами Алабиных, и глава рода Алексей Иванович что-то гневно выговаривал Льву.

И мне стало понятно, что с этой стороны выйти не получится. Они меня просто не отпустят.

Что же делать?

Здесь, в каланче, удивительно легко давались знания о магии и возможностях, и я вдруг поняла, что я могу выйти, но не физическим, а астральным телом.

Я снова прикоснулась к источнику и вскоре осознала, что вижу себя, сидящую на удобном кресле с закрытыми глазами. Шлем находится у меня на коленях, и я держу его двумя руками.

И я поразилась, какая я ещё маленькая, но несмотря на возраст какое у меня серьёзное лицо.

Случайно перевела взгляд на себя, стало интересно, увижу ли я своё астральное тело? И, каково же было моё удивление, когда я поняла, что я себя вижу.

Ну вот, вижу я именно себя, Дарью Пожарскую, взрослую себя, вот только не сорока трёх лет от роду, а примерно двадцати, такой я была, когда училась в университете, но в любом случае выглядела, конечно, старше, чем Даша четырнадцати лет. Хотя я и вправду была очень похожа на девочку.