— Вопрос в другом — сдаст вам Ника лежку своей сестры или нет, — высказал свои сомнения Олег. — Все же родная кровь. Да и отрезанный ломоть она теперь.

— Коли знает — все скажет, — заверила его глава ковена, — уж поверь. Ты о себе лучше думай. Если ты прав, то и впрямь тебе первому белый вожак горло перекусить задумает.

— Потому начальство мне и велело до поры до времени ночью в отделе сидеть, а не по городу мотаться, — согласился с ведьмой Ровнин, — а я вот, у вас тут закемарил, в результате мне теперь…

В этот самый миг над забором что-то мелькнуло, а мгновением позже посреди двора приземлилась огромная зверюга, радостно оскалившая зубы и издавшая глухой рык, который при известном желании можно было принять за некое «здрасьте, вот и я».

И да, этот волк действительно был ослепительно бел. Как первый снег зимы, как солевая пустыня Салар де Уюни в Боливии, наконец, как колотый рафинад в сахарнице, стоявшей перед Ровниным. Ни единого пятнышка, никакого серого подшерстка, цветовая безукоризненность от носа до хвоста. Впрочем, нет, нос да глаза как раз и были единственным, что выделялось среди царственной белизны зверя.

Причем, против ожиданий Ровнина, который отчего-то думал, что глаза у «ярости Чернобога» окажутся красные, что твои рубины, как, собственно, и положено альбиносу, он ничего такого он не заметил. Впрочем, лучше бы его ожидания оправдались, поскольку так пожаловавший в гости к Марфе Петровне волчара выглядел еще страшнее. Когда к росту не менее полутора метров в холке, клыкам, что могут вызвать приступ зависти у иного аллигатора, и грудной клетке, которую, кажется, и из пушки не пробьешь, добавляется абсолютно человеческий синеглазый взгляд, одновременно предвкушающий и насмешливый, то у кого угодно по спине мурашки размером с кулак побегут. Даже у того, кто вроде чего только уже не насмотрелся.

— А это кто? — раздался вопрос от дома, где посверкивали огоньки сигарет и до явления белого волка нет-нет да и раздавался девичий смех.

— Вот тебе и раз! — пробормотала Марфа Петровна, развернувшаяся на рык да так и застывшая в этой позе.

Белый волк уселся на плитку, которой была выложена территория перед воротами, чуть наклонил голову и уставился на Олега, причем тот мог поклясться, что оскал его в какой-то момент напомнил улыбку. Судя по всему, оборотень пришел сюда за жизнью бывшей наставницы Яны, а тут раз — и бонус в виде Ровнина, которого тоже следует прибить. Прямо как в рекламе — «два в одном».

— И бежать особо некуда, — задумчиво произнес Олег, которого так и тянуло сунуть руку под куртку, где находился верный друг макаров. Вот только смысла в этом особого нет. И обычная пуля эту тварь не возьмет, да и бросится он тут же, как только кто-то из сидящих в беседке двинется. Ясно, что он и без того их собирается разорвать, вот только иная минута дороже года жизни. Мало ли что случиться может? Ну как сейчас на эту белую напасть метеорит с небес рухнет? Случаются же в жизни чудеса. Правда, Олег в них не особо верил.

А еще он впервые ощутил, как рядом встала Смерть и погладила его по голове. Всякое за последние пять лет случалось, и по грани он ходил не раз, но там все же было другое. Но вот так сидеть и в упор смотреть на свою погибель, стоящую в нескольких шагах от него, не приходилось.

— Доберемся до дома — считай, легко отделались, — проворковала Марфа Петровна.

— Далековато, — отозвался оперативник.

Волк, своим чутким звериным слухом разобравший, о чем именно говорят люди в беседке, издал звук, смутно напоминавший смешок. Как видно, повеселило оборотня то, что жертвы, намеченные им на эту ночь, собираются спастись от его клыков и когтей. Впрочем, и тянуть он не собирался, поскольку сменил положение «сидя» на положение «стоя», грациозно потянулся, облизал красным языком свою белую морду, а после негромко рыкнул, как видно, советуя тем, кого определил на растерзание, особо не сопротивляться, ибо смысла в том никакого нет.

А самое обидное, что все именно так и обстояло. Подобную зверюгу на пару точно не завалишь, даже при условии того, что вышеуказанные двое — оперативник и высшая ведьма, теперь Олег это отлично понимал. По рассказам тети Паши он знал, что волк-альбинос крайне опасен, но все же до конца не осознавал насколько. Теперь имелась полная ясность, вот только легче ему от того не стало.

— Кабы знать, — вздохнул он печально, — кабы знать…

— Ну да, сидел бы ты сейчас на Сухаревке, — прошептала Марфа, кожа на руке которой посерела, став похожей на пергамент, а ногти сменились длинными когтями. Да и вообще ведьма изрядно преобразилась, разом постарев лет на тридцать-сорок и из благообразно-румяной женщины преклонного возраста превратилась в довольно жуткого вида старуху с крючковатым носом и совершенно седыми волосами.

Нет, Олег имел в виду совсем другое. Не просчитал он оборотня, не просчитал. Был уверен, что Марфу Яна оставит на потом, и, выходит, шанс прихватить альбиноса здесь и сейчас упущен полностью. А заодно он и сам спалился, усложнив ребятам дальнейшие поиски этой твари. Ясно же, что на остальных сотрудников отдела мстительной ведьме плевать, да и этому белому порождению Чернобога тоже. Что им в них? Есть они и есть.

Одно хорошо — кое-какая зацепочка у его коллег все же осталась, и теперь его задача сделать так, чтобы последний вариант непременно выстрелил. Ну а в том, что Морозов и ребята разберутся, как действовать дальше, Ровнин не сомневался.

— Красив, красив, — насмешливо произнес он, глядя на волка, который изготовился к прыжку. — Одно плохо — как ты, Никитка, был Глистом, так им и остался. Тело поменять можно, а вот душу вряд ли. Нет, на вот эту леди, возможно, ты впечатление и произведешь, а вот на тех, кто знает тебя настоящего…

Альбинос снова издал смешок. Ему, похоже, даже нравилась сложившаяся ситуация. Но оно и понятно — всегда хочется немного потянуть время перед чем-то приятным. Например, перед тем как убить человека, который недавно тебя унизил, причем сделать это с осознанием того, что тебе за это ничего не будет.

— Да так и есть! — рассмеялся Олег. — Я сегодня с Немировой общался, так