Игорька, которого ты в «Вербилках» порвал, ей прямо сильно жалко было. А вот то, что ты куда-то пропал, Аньке вообще по барабану. Да она даже не сразу поняла, о ком я у нее спросил. Кстати, симпатичная телочка, как тебя завалим, надо будет ей заняться. Что ты на меня смотришь? Я не ты, немощь недоделанная, я ее быстро в койку уложу. Жопа там, конечно, великовата, но зато передок ковшиком, не сорве…

И его задумка сработала. Звериная суть, конечно, потихоньку поглощала сущность Никиты Липкина, но, похоже, его чувства к Немировой были настолько крепки, что даже смена облика ничего в них не изменила. Надо полагать, что он ее на самом деле любил, причем давно и безответно. Вернее — думал, что любил. Подобные люди часто сами себя убеждают в чем-то таком, во что после охотно и даже истово верят, цепляясь за это как за якорь, который держит их на плаву.

В любом случае волк метнулся вперед, намереваясь красиво, прямо-таки картинно, запрыгнуть в беседку через огромное окно-квадрат, на ходу свернуть лапой шею Марфе, а после вволю покуражиться над Олегом. В том, что эта пакость легкой смерти ему теперь не даст, Ровнин даже не сомневался. Впрочем, и сдаваться просто так он не собирался, потому в тот момент, когда зверь рванулся вперед, его рука уже легла на рукоять ножа. Ну да, это все равно что с пистолетом на танк переть, но ситуацию, где он встанет на колени и сам горло под клыки подставит, Олег даже в самом лютом кошмаре себе представить не мог. Хотя бы потому что, возможно, там, в небытии, он мог повстречать своего деда, который до последнего дрался в Сталинграде, защищая элеватор, да там вместе с остатками своей роты навсегда и остался. И когда дед спросит у него: «Честно помер или как?», — Олег обязан сказать: «Не отступил».

Кому-то подобное может показаться смешным, лет-то сколько уже прошло, но для Ровнина отчего-то это было очень важно.

И вот тут произошло… Нет, не чудо. Метеорит сверху на белого убийцу не упал и в землю его не вбил, но зато бухнул громкий выстрел, всадив оборотню в бок заряд дроби.

Вреда никакого он этой зверюге, конечно, не нанес. Не факт даже то, что он и настоящего природного волка прибил бы, но при этом молоденькая остроносая ведьмочка, держащая в руках помповое ружье, сделала свой выстрел крайне своевременно. Не раньше и не позже, по-другому не скажешь.

Тут главное было не то, что дробь волкодлаку совершенно не страшна, а то, что законы физики никто, даже Чернобог, отменить не может. И если с расстояния в несколько шагов волку, находящемуся в состоянии прыжка, засадить в бок свинцовый заряд, то траектория его движения не может не измениться.

Так и вышло. Вместо того чтобы красиво и изящно нырнуть в небольшой беседочный оконный проём, белый вожак врезался лобастой головой в основание, что подарило главе ковена и оперативнику фору в несколько секунд.

— Окно! — рявкнула Марфа неожиданным басом. — Быстро!

Ну да, по причине теплого времени пара окон, выходящих во двор, были открыты и находились не так и высоко от земли. Дверь, ведущая в дом, — нет, до нее точно не добраться, но окна — это был шанс. Причем единственный.

— Н-на! — взвизгнула девчонка, передернула цевье и бахнула в оборотня еще раз. — Получи!

— Девки, все в дом, двери на засов! — заорала глава ковена. — Быстро! Ольга, убегай!

Что до оборотня, то он тряхнул головой, причем не от того, что в удар о беседку оказал на него какое-то воздействие, а исключительно от удивления, и метнулся к ускользающей добыче.

А она и вправду делала все, чтобы не стать сегодня волкодлачьим ужином. К спасительному окну Олег поспел первым, но неожиданно для себя самого, то ли в приступе неожиданного и губительного гуманизма, то ли вовсе повинуясь каким-то вбитым в него природой и Францевым рефлексам, он сложил ладони в «ступеньку» и подставил их Марфе, которая парой секунд позже лихо запрыгнула внутрь дома и тут же крикнула:

— Руки давай!

— Беги, дура! — заорал тем временем Ровнин отважной девчонке, всаживая пулю за пулей из макарова в волка-альбиноса, мчащегося на него. — Беги! За забор!

Но какое там, бывший студент уже сбил ее на землю, а после походя погрузил когти в живот, отчего ведьмочка издала пронзительный вопль.

— Тащите сюда этого идиота! — гаркнула Марфа Петровна, в плечи Олега вцепились сразу несколько рук и дернули его наверх.

И ведь успели. Пусть почти — но успели. Впрочем, и оборотень тоже в каком-то смысле успел, поскольку бок Олега тогда, когда он переваливался через подоконник, рванула резкая боль.

Следом за тем грохнуло закрывающееся окно и раздался вопрос Марфы:

— Двери на замке?

— Конечно, — мигом отозвалась грудастая Изольда.

— Все, кроме Ольги, тут?

— Все.

— Так и так вломится, — пробормотал Ровнин, сидящий на полу и менявший магазин в пистолете. — Эта тварь своей башкой стены пробивать может.

Бок горел огнем, он приложил к нему ладонь, глянул на нее и увидел кровь.

— Да сейчас! — зло хохотнула Марфа. — Там, во дворе — да, сейчас сила за ним. А вот в моем доме я хозяйка!

Раздался звук удара, но звона разлетающегося вдребезги стекла не последовало. Олег встал, держась за бок, и увидел морду волкодлака, прижатую к окну.

— Что, шавка блохастая, не получается? — с невыразимым ехидством произнесла глава ковена. — Хоть башку свою расколоти, а все впустую. Я за эти стеклышки столько денег выложила, что будь здоров! Их снарядом не пробьешь, куда уж тебе, дуролому, с ними справиться!

То ли наследник Чернобога ее услышал, то ли сам что понял, но его морда исчезла из зоны видимости, а через несколько секунд раздался сначала звук удара, нанесенного в другое окно, а потом сразу несколько со стороны двери.

— И там тебе во! — показала Марфа Петровна кукиш стене. — Дверь похлеще окон, ей атомный взрыв не страшен. Дом снесет, а она стоять будет!

Олег слушал то, что она говорит, но смотрел при этом на Ольгу, которая лежала посреди двора, чуть подергивая ногами. Ей, наверное, казалось, что она вот-вот убежит от страшного волка, который так жестко с ней обошелся, вот только все обстояло совсем не так.

А потом случилось то, что