— Первый — вы сказали «по нашему мнению». «Нашему» — это чьему?

— Моего начальника, майора Морозова и моему собственному.

— Ясно. Второй — почему вы пришли ко мне? Есть сводная группа, она занимается этим делом…

— Потому что так быстрее, — на этот раз ни соврал ни словом Ровнин. — Мне надо, чтобы ориентировка как можно скорее пошла в работу, а в сводной группе люди с большими звездами на погонах сейчас выясняют, кто именно из них первым будет докладывать наверх о том, что следствие пока не дало результатов, да стращают приданных им сотрудников лютыми карами.

— Так быстрее, — повторил за ним Верещагин и чуть подался вперед. — Но вам то, Олег, это все зачем? Вы в сводную группу не включены, ваш шеф вроде тоже, то есть никаких последствий можно не бояться. Для чего землю носом роете? Причем результативно, на совесть?

— Вот такой я идеалист. — Оперативник достал из чехла уже немного потертую «Зиппо», щелкнул ей, сначала дал прикурить прокурорскому, а после поднес пламя к сигарете, что находилась у него во рту. — Я за торжество закона стою, Игорь Леонидович. Не люблю, когда кто-то людей убивает и после безнаказанным остается. Мне так жить не нравится.

— Похвально, — отметил советник юстиции, — хотя звучит и нереалистично. Впрочем, это не столь важно, по крайней мере до той поры, пока мы находимся на одной стороне. Куваева, займись рассылкой ориентировки, генералу Ермолаеву я сейчас позвоню. А вам, Олег, спасибо. И еще — держите мою визитку, если будет еще какая-то информация, то не сочтите за труд, наберите.

— Не вопрос. — Ровнин забрал карточку, достал из кармана бумажник и убрал ее в кармашек, где уже лежало несколько таких же бело-серых бумажных прямоугольничков.

— Само собой, я включу вас в рапорт с отметкой о том, что вы оказали серьезную помощь следствию.

— И Морозова Александра Анатольевича, — напомнил ему оперативник. — Если не затруднит.

— Само собой — кивнул советник юстиции, а после добавил — Удивили вы меня, старший лейтенант Ровнин. Удивили. А этим мало кто похвастаться может.

Самое обидное, что Баженов позвонил Олегу ровно через пять минут после того, как тот покинул здание прокуратуры.

— Кобзда студентам, — без всяких приветствий сообщил Славян. — Тут фарш, по-другому не скажешь. Одного в доме завалили, там кровь по всем стенам размазана, второго в сарае, в нем кишки по граблям развешаны. Короче, покуражился клыкастый на славу! И ведь явно кайфовал от того, что делает. Причем завалил он их еще с полсуток назад, по трупам видно. Или даже чуть больше.

— А что местные говорят?

— Да какие тут местные? Как говорят по телику — умирает русская деревня. На полсотни домов десяток старух, пара дедков да один алкаш, причем даже не из местных. Никто ничего, короче. Был бы дачный поселок — тогда да, там садовники-огородники, а так… Короче, Морозу доложились, теперь ждем местных ментов. Ну и тебе он велел позвонить, что я и сделал. Все, отбой.

Вчера. То есть сначала Никита съездил на Красную Пахру, потом там по лесу наверняка побегал (инстинкты есть инстинкты), вернулся в Москву, добрался до Вербилок и уже там прикончил Игоря. Да, аппетиты растут. Плохо.

А еще хуже то, что и эта ниточка порвалась. Нет, надежды особой на нее не было, но все равно жалко.

Эх, найти бы его лежку! Да только как? Хотя…

План сложился в голове сам собой, и в результате Олег, перед тем позвонив Верещагину и кратко рассказав о событиях, произошедших на Красной Пахре, изменил вектор движения, отправившись вместо «Сухаревской» на «Тушинскую».

Скажем прямо, когда он, чуть скрипнув калиткой, вошел на просторный двор, где нашлось место и плодовым деревьям, и грядкам с клубникой, и теплице, и уютной беседке с резной крышей, а также еще много чему, находящиеся там симпатичные девушки, выбивавшие перину и болтающие между собой о каких-то пустяках, оторопели настолько, что застыли на месте.

— Привет! — покачал ладонью в воздухе Ровнин. — Хозяйка дома?

— Смотря для кого, — отмерла одна из юных красавиц.

— Ну-ка дай посмотрю? — Олег глянул себе за спину, после даже развернулся. — Так кроме меня никого нет. Ну а кто я, думаю, вы в курсе.

— Конечно. — Ни во взгляде девушек, ни в голосе говорившей не наблюдалось ни малейшего признака душевного тепла. — Хотя лучше бы нет.

— Надо бы спросить «чего так», да неохота. — Ровнин глянул на наручные часы. — И времени жаль, и ругаться лень, да и устал я что-то сегодня. Весь день на ногах. Старшую свою кликните, а? Чем быстрее мы с ней поговорим, тем скорее я отсюда уйду. И все останутся в выигрыше.

Одна из ведьм отправилась в дом, другая же, немного помедлив, предположила:

— Если желаете, можете подождать Марфу Петровну вон в беседке. Еще могу чая предложить.

— Чая? — задумался Ровнин, а после хмыкнул. — Да, пожалуй, не стоит. От тарелки супа не отказался бы, но вряд ли в этом доме мне ее предложат. Так что ты пепельницу принеси, если не сложно.

Беседка и правда оказалась чудо какой славной. Просторная, хоть танцуй, с огромными окнами-квадратами вместо стен, крепким дубовым столом, стоящим посередине, лавками, на которых два десятка человек с легкостью могли разместиться, вьюнками, спускающими свои плети из-под крыши, и даже с удобным массивным креслом, стоящим в уголке, куда солнце никогда, наверное, не добирается.

Вот в него-то и уселся Ровнин, ощущая, как гудят ноги и в голове немного путаются мысли. День ведь и правда выдался хлопотный, долгий, даром что время только-только за четыре часа перевалило. Ну так ведь сколько он нынче ночью спал-то? И до того тоже с нормальным отдыхом не сильно складывалось. Вот как опоила его Ника какой-то дрянью, так и началось не пойми что.

Он достал пачку сигарет, потом вспомнил, что пепельницу еще не принесли, а после и сам не заметил, как взял да и заснул, чего, конечно же, в данной ситуации делать никак не стоило.

Глава 13

Разбудили Олега еле слышные девичьи голоса, причем, как оказалось, дело было не в том, что их обладательницы находились где-то далеко, а в том, что они разговаривали шепотом.

— Спит и