— Дура жирная, — старательно повторил пересмешник, явно довольный новым выражением. — Дура жирная, дура жирная.

— Перестань, паразит!

— А муж-то у неё, — продолжил Кеша, — пьёт, как сапожник!

В этот момент из переулка показалась крупная женщина в синей шали с корзинкой в руке. Она шла быстрым шагом, видимо, на голос подруги, и, увидев её, широко улыбнулась.

— А Лилиса-то наша — дура жирная! — вновь донеслось с наличника.

Корзинка в руке женщины замерла, а улыбка поползла вниз.

— Глаша, — медленно произнесла она. — Это что сейчас было?

Хозяйка птицы обернулась с таким лицом, будто услышала голос не подруги, а судьи имперского трибунала.

— Лилисочка! — Глаша прижала ладони к груди. — Это не я! Это всё Кеша! Он… он чего только не говорит, голубушка, ты ж его знаешь, дурной совсем…

— А муж-то у неё пьёт, как сапожник, — невозмутимо сказал Кеша.

Лилиса поставила корзинку на мостовую.

— Глафира, — тихо произнесла она. — Я, значит, к тебе как к подруге, вчера сметаны принесла, а ты…

— Лилисочка, ну послушай!..

— Дура жирная, — задумчиво повторил Кеша. — Пирог пересолила.

— Молчи, паразит! — взвыла Глаша и швырнула в окно кусок хлеба.

Он не долетел и шлёпнулся на мостовую. Тощий уличный двухвостый кот у фонтана, открыл один глаз, неторопливо подошёл и унёс добычу с видом «ну хоть кому-то в этом доме повезло».

Зеваки в открытую заулюлюкали.

— А ты, значит, за глаза, — продолжила Лилиса. — А в лицо-то улыбаешься, сметанку берёшь!

— Лилисочка, родная, да я ж…

— А она ни бэ ни мэ! — радостно сообщил Кеша всему кварталу.

Я невольно прикрыл рот ладонью, попытался изобразить серьёзное лицо, но получилось плохо.

Стоящий рядом старик с тростью покосился на меня, усмехнулся и произнес:

— Третий раз на этой неделе.

— Третий? — переспросил я.

— Угу. Недавно птица про свекровь выболтала, так та потом прибежала, грозила Глашке скалкой, напугала знатно.

Тем временем Лилиса подобрала корзинку и развернулась.

— Сметану верни, — обронила она через плечо.

— Какую сметану⁈ Я её уже…

— Тогда медяки, — строго ответила женщина.

— Лилиса!

— Дура жирная, — мечтательно проговорил Кеша вслед уходящей женщине.

Та на секунду остановилась, её плечи дрогнули, но она зашагала дальше. Глаша осталась стоять под окном, прижав ладони к щекам.

— Ну вот что мне с тобой делать, балбес ты пернатый… — простонала она, задрав голову.

— Балбес ты пернатый, — охотно согласился Кеша.

Я мысленно пожелал хозяйке терпения и зашагал дальше. Люмин напоследок взглянул на окно и прислал образ: Кеша с плотно замотанным тряпицей клювом.

— Жестокий ты зверь, ушастый, — буркнул я.

Зайцелоп фыркнул и сделал вид, что разглядывает кота у фонтана.

Чем дальше мы уходили от площади, тем тише становилось вокруг. На углу два студента увлечённо спорили, сколько ног у некой «выи болотной», три или четыре. Один настаивал на трех, поскольку четвёртая ложная, оппонент же доказывал, что четыре, ведь наука должна считать честно. Я мысленно поддержал второго и прошёл мимо.

У ворот Башни стояли всё те же двое стражников, которых я видел в прошлые разы. Один из них скользнул по мне равнодушным взглядом, второй чуть кивнул.

Я прошёл во дворик и остановился у будки, в которой клевал носом сухонький старичок.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

Старик встрепенулся, захлопал глазами и уставился на меня.

— А, добрый день, молодой человек, — он протёр очки и надел их на переносицу.

— Я хотел бы посетить башню, — произнёс я и выложил на стойку пятьдесят серебряных марок.

Он внимательно пересчитал монеты, кивнул, убрал их и протянул мне камень на верёвочке.

— Ваш пропуск. Вот только, — добавил он. — Со зверями внутрь нельзя, таковы правила.

— Разумеется, — сказал я.

Обернувшись, присел перед командой.

— Мохнатые, — произнёс вполголоса. — Я постараюсь быстро вернуться, а вы подождите здесь, хорошо? Никого не кусать, не пугать, лакомства не клянчить, — последние слова проговорил, глядя в глаза зайцелопа. — Ясно?

Крох ответил понимающим взглядом и молча улегся у стены будки. Люмин отвёл глаза, словно говоря, что он и не думал ничего выпрашивать. Скосив на меня взгляд, он фыркнул, прошёлся вокруг друга и устроился, плотно прижавшись к его боку.

Старичок наблюдал за этим с интересом.

— Какие послушные, — сказал он.

— Да, они молодцы, — согласился я

Выпрямившись, надел на шею верёвку с камнем-пропуском и направился к двери башни. Замок отозвался мягким свечением, и створка бесшумно распахнулась, выпуская спертый воздух.

Едва я переступил порог, как входная дверь закрылась, и меня окутали всё тот же полумрак, давящая тишина и прохлада.

Положив руку на холодную каменную стену, выдохнул, поставил ногу на первую ступеньку и понял, что подниматься стало намного легче. Давление почти не ощущалось.

Ближе к середине лестницы я даже позволил себе ускориться, но так и не почувствовал ни малейшего головокружения, ни звона в ушах.

Наверх поднялся, почти не запыхавшись.

Источник всё так же парил в центре зала. Я подошёл поближе, присел, скрестив ноги, положил ладони на колени и закрыл глаза.

Мана хлынула в меня, как влага в сухую землю. Магические каналы медленно расширялись, а каждый удар сердца отдавался ощутимым толчком.

Время потеряло значение. Внезапно перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.

[Уведомление: Процесс усиления магических каналов завершён]

[Предыдущий уровень «Поток»]

[Текущий уровень: «Река»]

[Описание: Каналы значительно расширены и укреплены. Скорость восстановления маны увеличена]

[Статус обновлён: Эйден Мастер Зверей]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Связь с существом: Зайцелоп Люмин (Класс D, ранг 1) — установлена, средняя]

[Связь с существом: Крох (Класс E, ранг 2) — установлена, слабая]

Я глубоко вдохнул, в груди мелькнуло мальчишеское «получилось», как вдруг сообщение сменилось:

[Обнаружено внешнее воздействие. Запущен процесс очистки]

Я не успел спросить Систему, что за внешнее воздействие, как тело вспыхнуло изнутри.

Это боль не была похоже на ту, что я испытал в подвале Хольца. Она прокатилась по магическим каналам: от центра груди до кончиков пальцев, от головы к стопам. Я даже не понял в какой момент закричал, но услышал, как голос сорвался на хрип.

Я выгнулся и упал на бок. Глаза распахнулись, из них потекли слезы, а сгусток в центре полыхнул чуть ярче. Каналы горели, и по ним будто… что-то двигалось.

«Что это⁈» — мысленно спросил я, но Система не отозвалась.

Где-то на грани сознания мелькнула мысль, что внизу меня ждут звери, и нужно их предупредить, чтобы не беспокоились за хозяина балбеса. Собрав остатки сил, я направил Кроху через нить образ спокойствия, и в тот же миг пред глазами поплыли черные круги.

Зал начал крениться набок, источник расплылся мутным пятном.

«Только не сейчас…» — успел подумать я.

И наступила темнота.