Сапоги мужчины с разноцветными глазами бесшумно ступали по ковру из длинной густой шерсти Снежного жнеца — необычайно опасного зверя четвёртого Слоя.

Вечерние лучи солнца проникали сквозь высокие окна, расчерчивая пол длинными золотистыми полосами. Между ними тянулись тени от постаментов из чёрного дерева, на каждом из которых располагался трофей.

На первом возвышался отполированный до зеркального блеска череп Костяного владыки размером с винную бочку, замерший в зловещем оскале. В его глазницах располагались два мутно-молочных яйца Стеклянного грифа с синими прожилками.

«Сто золотых за пару», — мимоходом отметил он, двигаясь вперёд.

На соседнем постаменте, на бархатной подушке бордового цвета, лежало крыло огромной птицы. Перья переливались тремя оттенками: изумрудным, медным и фиолетовым. Стоило отвести взгляд, как узор тут же менялся.

На третьем располагалось окаменевшие серое сердце Пепельного Луножора с тонкой сетью трещин, из которых пробивался яркий розовый свет, разгорающийся в такт невидимым ударам. Вокруг трофея стелилась сизая дымка и тут же растворялась в воздухе.

«Поднимет умирающего зверя на ноги за минуту, — припомнил мужчина. — Но заберёт у того, кто рядом, год жизни. Драх любит подобные шутки».

Четвёртый постамент был ниже остальных и оттого казался скромнее. На нём лежали отрубленные лапы Снежного жнеца, чьей шкурой застелили пол в коридоре. Хозяин дома хотел, чтобы гости помнили, на чей мех они наступают.

На пятом, ближе к концу коридора, в высокой колбе с прозрачной жидкостью плавал глаз размером с кулак с вертикальным зрачком. Стоило мужчине приблизиться к нему, как трофей медленно повернулся и зафиксировался на госте. Разноглазый кивнул ему, как старому знакомому, но глаз, как обычно, не моргнул.

На шестом располагалась чёрная шкура Ветрохвоста с серебристыми прожилками, которые мерцали в полумраке так, будто под густой шерстью прятались крошечные звёзды.

Мужчина прошагал мимо постаментов с полным равнодушием. Он видел эти трофеи десятки раз, и ни один из них уже давно его не восхищал. Впрочем, их расположили здесь вовсе не ради того, чтобы гости поражались успехам хозяина этого дома. Эти трофеи выставлены с одной целью — без лишних слов указать визитёрам на их место, наглядно напоминая, с человеком какого масштаба те собираются сесть за один стол.

В конце коридор упирался в массивные двухстворчатые двери из морёного дуба, окованные потемневшей бронзой. На створках виднелся выгравированный круг из переплетённых корней, в центре которого зияла пустота, словно мастер в последний момент передумал и стёр сердцевину.

Разноглазый остановился, дёрнул рукав тёмного камзола и, проведя подушечками пальцев по воротнику, выдохнул.

«Сейчас начнётся», — подумал он.

Затем слегка толкнул дубовые створки, и двери бесшумно отворились.

Перед ним открылся просторный полукруглый зал под высоким куполом, расписанным тёмно-зелёным орнаментом, в котором при желании можно разглядеть переплетение всё тех же корней.

По периметру зала горели свечи, установленные на подставках в виде раскрытых бронзовых ладоней. От них исходил не жёлтый, а чуть зеленоватый свет, отчего лица сидящих за столом выглядели безжизненными.

В центре возвышался круглый мраморный стол с безупречно гладкой, отражающей свет поверхностью, и пять кресел с высокими резными спинками, три из которых были заняты.

Мужчина переступил порог, и взгляды присутствующих одновременно устремились к нему.

— Ты опоздал, Корвес, — холодно произнёс хозяин дома, высокий сухопарый мужчина в безупречном тёмно-сером сюртуке без единой складки.

Его аккуратно зачёсанные назад волосы поблёскивали в мерцании свечей металлической рябью, будто в седину вплели тончайшую серебряную проволоку. Светло-голубые глаза смотрели не моргая, а зрачки не сужались от зеленоватого света, словно подчиняясь своим, отдельным от этого мира, законам.

Разноглазый слегка скорчил лицо, будто разжевал лимонную дольку, но тут же взял себя в руки.

— Прошу извинить, господин Драх, — спокойно произнёс он. — Возникли неотложные дела.

— У каждого из нас есть заботы, Велиан, — подметила женщина, сидевшая по правую руку от Драха.

Её пепельно-белые волосы были собраны в строгий узел, а гладкая кожа лица не имела ни единой морщинки. Её зрачки на миг сузились в вертикальные чёрные нити, а от радужки поползли красноватые сосуды.

— Однако никто не опоздал, — закончила она.

Слева хмыкнул грузный мужчина лет сорока пяти в дорогом небрежно расстёгнутом камзоле и с помятым воротом рубахи, будто он одевался впопыхах. Он медленно перекатывал тяжёлое металлическое кольцо неестественно вытянутыми пальцами с потемневшими подушечками.

— Оставь его, Селестина, — пробасил грузный. — Корвес у нас человек занятой, вечно весь в делах, и всё без толку.

Велиан медленно выдохнул, молча прошёл к свободному креслу, опустился на бархатную обивку и нарочито расслабленно откинулся на спинку, положив локти на подлокотники.

— Тиберий, твоё остроумие, как всегда, греет душу, — обронил он, не глядя на мужчину.

— Стараюсь, — отозвался он.

Драх дождался, пока разноглазый устроится, и сложил пальцы домиком.

— Раз все в сборе, — ровно произнёс он, — начнём. Первый вопрос на повестке…

Светло-голубые глаза остановились на Велиане.

— … Эйден Моррис.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Разноглазый вновь слегка поморщился.

— Корвес, — продолжил Драх, не отводя глаз. — Тебе поручили разобраться с молодым целителем. Прошло уже достаточно времени, а результата так и нет. Это вызывает серьёзные сомнения в твоей компетенции. Если мне не изменяет память, ты заявлял, что всё пройдёт… напомни, как ты выразился?

— «Как по маслу», — со смешком подсказал Тиберий. — Я дословно помню, господин Драх.

— Было дело, — сухо подтвердил Велиан, оставив подколку мужчины без внимания.

— И что же пошло не так? — мягко поинтересовалась Селестина, чуть склонив голову набок, отчего её вертикальные зрачки на миг расширились.

Разноглазый помолчал, глядя на своё отражение в столешнице. Из глянцевой поверхности на него смотрел человек, которому до безумия не хотелось признавать своё поражение.

— По моим расчётам, — медленно произнёс он, — парень уже должен был умереть, причём несколько раз. Я предусмотрел все возможные варианты, и тем не менее…

Он замолчал на несколько секунд. Тиберий перестал крутить кольцо.

— … он не только выжил, — продолжил Велиан, не повышая голоса. — Но и, видимо, смог частично побороть свой недуг. И вот этого, господа, я пока объяснить не могу.

— Корвес, ты в курсе, что это в принципе невозможно? — задумчиво сказал Тиберий, постукивая потемневшими подушечками пальцев по мраморной столешнице.

— В курсе, — холодно отозвался Велиан.

— То, что ты ему внушил, не вылечит ни травник, ни знахарь, ни даже очень хороший целитель, — Тиберий поднес кольцо к свету и прищурился, разглядывая металл. — Это, простите за выражение, не насморк.

— Я понимаю.

— Тогда, может, — Тиберий подался вперёд, — ты внушил не то, что обещал?

Голубой глаз Велиана дрогнул.

— Это исключено, — спокойно произнёс он. — Тебе ли не знать.

— Знать-то знаю, — Тиберий примирительно поднял ладонь. — Но