положе становилось пикирование, чем меньше скорость, тем лучше машина слушалась рулей.

Вышло случайно, но так, что лучше не придумаешь: «Орион» перешел в горизонтальный полёт как раз на нужной высоте, оставалось лишь немного подправить. Тенишев тем временем пристегнул к своему монструозному пистолету кобуру, зарядил обойму и сидел наготове, ожидая появления цели.

Андрей впритирку обогнул корпус чужого дирижабля, и вся галерея оказалась как на ладони. На ней имелось две выдававшихся наружу площадки. Сейчас на этих площадках, на специальных креплениях, были установлены пулемёты, а за пулемётами, в свою очередь, стояли стрелки. Стволы пулеметов развернулись в сторону «Елизаветы», готовые открыть огонь, едва дирижабль попробует снова взбрыкнуть. На руку Тенишеву и Веретенникову стала почти полная бесшумность самолёта. Стрелки безотрывно следили за жертвой и проморгали атаку.

Князь стрелял великолепно. Четыре короткие очереди простучали за пару секунд. Четыре человека — по два у каждого пулемета — рухнули на решетчатый настил галереи. Никто ничего не успел понять, а «Орион» уже уходил назад и вверх.

— Давай теперь с другого борта! — скомандовал Тенишев.

— Слушаюсь, капитан! — откликнулся Веретенников, шутовски отдав честь.

На этот раз получилось хуже. Дирижабль разворачивался нетронутым бортом к жертве, а стрелки оглядывали небо в поисках неведомой угрозы. «Орион» хоть и не сразу, но увидели. Вот только князю требовалось чуть поправить прицел и нажать на спуск, а стрелкам — ворочать стволы, хоть и поставленные на турели. Развернуть пулемёты они успели, а вот выстрелить — нет.

Сколько было в дирижабле пулемётчиков — неизвестно, но вряд ли один комплект. Сейчас, когда источник угрозы обнаружился, легкие мишени кончились. Следующий заход — это уже реальный риск нарваться на пули. Тенишев прекрасно знал, что происходит с человеческим телом, когда в него попадает пуля такого калибра. Деревяшки, из которых сделан самолёт, просто разнесёт в щепки. Андрей ничего этого не знал и проверять на себе совершенно не хотел. Но тут вмешался непредвиденный фактор.

Почти подъехавшая колонна мобилей тоже увидела врага и приняла свои меры. На одном из грузовиков сдёрнули тент, и на свет появилась зенитная установка: такие же крупнокалиберные пулемёты, только спаренные и установленные на специальном лафете. За спарку встал стрелок, стволы задвигались, выцеливая кусачую мошку.

Веретенников как раз в это время накренил самолёт в вираже. Тенишев увидел зенитку и крикнул:

— Под брюхо! К дирижаблю под брюхо! Быстрее!

Выстрелы с земли слышны не были. Только появились на концах стволов огоньки. Зенитчики даже близко не попали, давая Андрею время для манёвра.

— Мазилы, — весело усмехнулся Веретенников.

— Ничего, — успокоил его князь. — Сейчас они стволы прогрели, следующей очередью могут и угодить.

Самолёт выровнялся, зенитка осталась где-то внизу. Теперь и огоньков не было видно. Но вот что-то резко и сильно свистнуло совсем рядом. Секунду спустя самолёт дёрнуло вправо. Андрей мельком глянул в ту сторону: в правом крыле зияла дыра, окаймлённая лохмотьями затвердевшей от лака перкали. Он двинул до упора вперед рычаг пара. Сейчас решался вопрос жизни и смерти, и смерть от поломки «Ориона» из-за излишне резких манёвров была лишь вероятной. А смерть от пуль калибром в двенадцать и семь десятых миллиметра — почти гарантированной.

Тень закрыла солнце почти мгновенно. Значит, дирижабль как раз над ними. «Орион» снова рвануло, теперь слева. Веретенников даже смотреть не стал: что он, дырок не видел? Пилот сконцентрировался на одном: пройти под здоровенной тушей и выйти с другой стороны, закрывшись врагом от врага. Сверху, над головой, простучали звонкие удары, потом что-то пыхнуло, ахнуло, и самолёт окутало облако пара. Горячего, но, к счастью, быстро остывающего. Сознание Веретенникова сработало молниеносно: глаза защищены очками, руки — кожаными крагами, а вот лицо — оно непременно пострадает. Андрей, к своему счастью, успел ещё задержать дыхание и спрятать губы. Секунда, другая — и вот уже облако пара позади, и «Ориону» вновь светит солнце, зато лицо немилосердно жжет.

— Владимир Анатольевич! Вы в порядке?

Ответом стал поднятый кверху большой палец. Возможно, князь не успел уберечь губы. Хуже всего, если вдохнул. Но если молчит, значит, боль не настолько велика, значит, лёгкие не пострадали. Наверное.

Андрей еще раз глянул на дыры в крыльях. С такими повреждениями он вряд ли сможет продолжить сражение. Да и долететь до ближайшего аэродрома становится проблемой. По-хорошему, стоило бы приземлиться и починить аппарат. Но лучше всё-таки спросить у князя.

— Летим? — крикнул он.

Большой палец повернулся книзу.

— Садимся?

Тенишев показал «да».

Ну что ж, князь сдаваться не станет. Видимо, он решил, что сражение пора перенести на землю. И Андрей повёл самолёт на посадку.

* * *

С самого утра Варвару не отпускала непонятная тревога. Не в силах определить её причину, она принялась последовательно волноваться по каждому более-менее подходящему случаю. Сперва она беспокоилась, все ли необходимые вещи горничные уложили в багаж. Потом — весь ли багаж погружен в дирижабль. К её огорчению, красную «Молнию» отправили поездом, в грузовом отделении дирижабля не оказалось достаточно места. Утешало лишь то, что синюю «Молнию» Веретенникова отправили тем же поездом.

Уже сидя в каюте, глядя в окно на удаляющуюся усадьбу, она беспокоилась, доедет ли её мобиль в целости. Потом рассудила, что вряд ли отец оставил ценный груз без сопровождения, и почти успокоилась, но через несколько минут мысли её перепрыгнули на нового знакомого. Варя принялась переживать о нём: приедет в Тамбов или не приедет, а если не приедет, то напишет или нет. И вообще: захочет ли он продолжить во всех отношениях приятное знакомство?

Варвара представила Езерского последовательно в роли сперва жениха, после — мужа. Получившийся образ, в отличие от предлагаемых маменькой кандидатов, отторжения не вызвал, и это уже было немалым шагом вперёд: молодой человек приятен внешне, обходителен, имеет схожие интересы и не противен.

Едва княжна сделала этот вывод, как её одолело новое беспокойство: одобрят ли родители её выбор? Маменька, скорее всего, против не будет. А вот отец… он сперва примется проверять всю подноготную Алекса. А если у него в прошлом есть какие-то темные страницы? Тогда, возможно, он воспротивится. Но ведь мало ли что у кого было? У отца, она точно знала, собственный шкаф наполнен скелетами доверху, впору следующий заводить.

Варя принялась вспоминать Езерского. Его лицо, руки, манеру говорить, двигаться и с каждой новой деталью убеждалась: да, это человек, с которым она хотела бы… нет, пока ещё не прожить жизнь. Но сократить дистанцию — определённо. Если, конечно, отец