триста. Вот он замер, а наступающие солдаты ускорились. Сколько им понадобится для того, чтобы добраться до «Елизаветы»? Минут десять? Вряд ли больше. Ситуация стала критической, нельзя было терять ни секунды.

Князь, не размыкая губ, вновь прошипел что-то явно нецензурное, и, соскочив на землю, бросился обратно, к самолёту. Окинул взглядом повреждённое крыло, достал из кармана большой нож и быстрыми уверенными движениями принялся резать перкаль, отпластывая поврежденный кусок крыла по самому излому. Андрею понадобилась пара минут прежде, чем он сообразил, что хочет Тенишев. А когда сообразил, вынул свой нож, правда, поменьше и похуже, и принялся резать обшивку левого крыла, оставляя кусок примерно такой же длины.

Князь мельком взглянул, удовлетворённо мыкнул и продолжил своё занятие. Дорезал крыло и кинулся помогать пилоту. Но даже действуя вдвоём они закончили уродовать «Орион» лишь минут через пять. Экипаж занял свои места, Андрей запустил мотор и «Орион», прорубая винтом коридор в сухой траве, постепенно разгоняясь, двинулся вперёд,.

Лихачить Веретенников не стал. Двадцати миль в час казалось достаточным, чтобы обкорнанный самолёт двигался по степи быстро, но без опасений подломить шасси или налететь на еще одно дерево. Сверху, из кабины, хорошо движение вражеских солдат было хорошо заметно. Сейчас они уже приближались к «Елизавете». Грузовик же с пулемётом так и стоял в трехстах метрах. От дирижабля началась перестрелка, вражеские солдаты приостановились, и в дело вступил пулемёт.

Ду-ду-дух!

Ду-ду-дух!

Короткие очереди рвали траву в тех местах, откуда стреляли.

Ду-ду-ду-ду-дух!

Длинная очередь как бритвой срезала сухие стебли рядом с дирижаблем. Выстрелы прекратились, и солдаты вновь двинулись вперёд. Откуда-то вновь начали стрелять. На этот раз целились в пулемёт, но стальной щит полностью закрывал стрелка. Пули звонко цокали о металл, а пулемётчик оставался невредим.

Ду-ду-дух!

Ду-ду-дух!

Видимо, из кузова грузовика было видно стрелка. Две короткие очереди прекратили всякое сопротивление, но короба с лентами при этом опустели, и заряжающий кинулся менять их на полные.

Не сказать, что «Орион» двигался так уж бесшумно, но до последнего момента оставался незамеченным. Сзади пулемётчик был полностью открыт. Он увлеченно следил за разворачивающимся впереди боем. Хотя теперь его вернее было назвать избиением.

Тр-р-р! Тр-р-р!

Девятимиллиметровые пули ударили лейтенанта Кавагути Иоширо в спину, бросили вперёд. Уже сползая вниз, на пол кузова, он ухватился за рукояти пулемёта, как за рукоять самурайского меча, и нажал на гашетку.

Ду-ду-ду-ду-ду!

Пулемётная спарка, до упора задрав стволы, выплюнула в небо две ленты по пятьдесят патронов и замолчала.

Тр-р-р!

И заряжающий ткнулся лицом в настил кузова.

Тенишев просигналил пилоту: «останавливайся»! Сделать это было несложно: достаточно убрать пар и выключить котёл, и самолёт тут же остановился, увязший в сухой траве. Вопросов «зачем» Андрей не задавал. Это ведь очевидно: теперь экипаж дирижабля и мужчины из числа пассажиров справятся и сами. В густой высокой траве пистолеты будут полезнее винтовок. А вот пулемёт нужно караулить, чтобы никто не занял место стрелка и не натворил делов.

От дирижабля донеслись частые пистолетные выстрелы и редкие винтовочные. Судя по всему, атака, более не поддерживаемая пулемётом, была обречена.

Тенишев, держа наизготовку пистолет-карабин обошел грузовик: дверца водителя была распахнута, в кабине никого не было. Князь прошипел еще одно ругательство и, закрыв дверку, вернулся в кузов. Знаками показал Андрею, чтобы тот приготовил револьвер и смотрел за тылом, а сам откатил тело лейтенанта Кавагути Иоширо к борту, оглядел спарку, сноровисто перезарядил оба ствола и принялся через прорезь в щите следить за тем, как идёт бой. Собственно, выстрелы уже стихали. Не без потерь, но победа была очевидна.

Князь вновь прошипел и повёл стволом куда-то в сторону. Кого он увидел, с места Андрея было непонятно. Да и отвлекаться нельзя, как бы того не хотелось. Им удалось застать противника врасплох, зайдя сзади. Кто сказал, что оставшиеся в живых враги не могут сделать то же самое? Тем более, водитель ведь убежал!

Тенишев, наконец, прицелился.

Ду-ду-дух!

Грузовик тряхануло отдачей. Тенишев поправил прицел:

Ду-ду-дух!

На этот раз его шипение было удовлетворённым.

Он повернулся к Андрею, чтобы отдать новое распоряжение, и в это время из сухих стеблей высунулся ствол винтовки. Бойца не было видно, куда стрелять — непонятно.

Князь бросился на пол кузова, одновременно перехватывая пистолет, но даже далёкому от войны Андрею было ясно: не успевает. Зато револьвер в его руках даже не нужно было наводить на цель, достаточно лишь нажать на спуск.

Два выстрела грохнули одновременно. Застонал Тенишев, коротко взвизгнул кто-то невидимый по ту сторону винтовки. И Андрей даванул на спуск еще и еще, пока оружие не упало на землю одновременно со звуком падающего тела.

Веретенников выпрыгнул из кузова, кинулся вперёд, и едва не запнулся о тело вражеского солдата. Тот был явно мёртв. Теперь — князь: он лежал в кузове и шипел, на этот раз от боли, зажимая правой рукой простреленную левую. Перевязывать раны Андрей не умел, да и нечем было это делать. Он кинулся в кабину грузовика, прыгнул за руль и погнал машину вперед, к дирижаблю.

Глава 27

Когда снаружи раздались первые выстрелы, Варвара испугалась. За отца, за Николая Генриховича, даже за этого несносного Веретенникова. Потому что она здесь, в дирижабле, с оружием в кармане, в относительной безопасности. А они — там, где стреляют. Их могут ранить, и даже убить. О том, что пуля может запросто пробить стенку каюты и угодить в неё, Варя даже не думала. Это было откуда-то из области фантастики.

Девушка плохо себе представляла смерть. Так уж получилось, что прадед умер прежде, чем она осознала себя в мире. А все те люди, которые окружали её с детства, были пусть, может, и не всегда здоровы, но живы. В её жизни не случалось похорон, ей не приходилось видеть покойников. И смерть для неё была абстракцией, о которой всё время говорят, но которой никогда не происходит.

Снаружи стреляли, много и часто. Грохали винтовки, хлопали пистолеты и револьверы. Порою подключался вражеский пулемёт. Когда он замолкал, в перестрелке наступала недолгая пауза, после чего винтовки и пистолеты принимались палить с новой силой.

Потом пулемёт выдал длиннющую очередь и замолчал. Пистолеты захлопали чаще, винтовки огрызались всё реже. И в какой-то момент, когда выстрелы, кажется, окончательно затихли, снизу раздался крик:

— Князя ранило!

Варю подбросило на диване. Она кинулась к двери каюты и, распахнув её, буквально врезалась в незнакомого мужчину. Незнакомец был невысоким, черноволосым, одетым в военную форму цвета хаки, лишенную знаков различия.