не найдёт за графом ничего криминального. А если найдёт? И она снова распереживалась.

Сколько времени княжна провела в этих волнениях и томлениях, она не знала. Может, час, может, больше. А потом до неё донёсся хлопок, из-за двери каюты раздались крики. Огромная туша дирижабля дёрнулась и начала замедлять ход, одновременно разворачиваясь по ветру. Варвара поняла: вот оно. То самое предчувствие, что томило её весь день, обратилось, наконец, в реальность. Она совершенно успокоилась и через пять минут в лётном комбинезоне вышла в салон.

Просторное помещение было полно народа. Вернее, создавалось такое впечатление. Люди хаотически перемещались по салону, говорили все разом, создавая невозможный шум. Лишь матушка молча сидела за столиком у окна, отвернувшись от гомонящей толпы.

Забыв о былых ссорах и размолвках, Варя присела рядом с ней. Та обернулась, увидела дочь, одобрительно кивнула головой и, предвосхищая возможные вопросы, спокойно произнесла:

— Это диверсия. Володя предупреждал, что такое может случиться.

— Что же теперьделать? — так же спокойно спросила Варвара.

— Ничего не делать, ждать. Отец обо всём подумал. Он всех спасёт. Он всегда спасает.

Варе стало любопытно:

— И тебя он уже спасал?

Мать улыбнулась тепло и чуть ностальгически:

— Спасал. Батюшка просватал меня за какого-то старика, единственным достоинством которого был княжеский титул. Володя выкрал меня почти что из-под венца. Увёз на «Молнии» в какую-то церквушку и мы обручились. А еще через час я ехала в Тамбов, а он — в Петербург.

— Почему же вы ехали порознь? — не поняла Варя.

— Потому что меня он отправил поездом к своему прадеду для сбережения, а сам тем временем побежал во дворец испрашивать высочайшего разрешения на наш брак.

— А почему ты мне раньше об этом не рассказывала? — попробовала возмутиться девушка.

— Потому, что ты не хотела этого слушать.

Что тут можно было сказать? Только позавидовать матушке, что ей достался такой жених. Николай Генрихович как-то мимоходом обронил: теперь таких не делают. Интересно, Алекс мог бы выкрасть её из-под венца? И прежде, чем Варя принялась обдумывать эту мысль, кто-то, не иначе, как сам нечистый, подкинул ещё одну: смог бы так поступить Андрей?

Девушка смутилась, рассердилась, но прежде, чем успела как-то реализовать своё недовольство, в салон вошел капитан в сопровождении Клейста. Или Клейст в сопровождении капитана — тут однозначно сказать было трудно. Броуновское движение в салоне тотчас остановилось. Затихли как по мановению волшебной палочки голоса. Все дружно повернулись к вошедшим, ожидая ответов на вопросы и разрешения сомнений.

Капитан звучно откашлялся.

— Дамы и господа! — произнёс он солидным, хорошо поставленным баритоном. — На дирижабле произошла диверсия, в результате чего мы полностью лишились хода. Среди команды имеются пострадавшие. Старший механик с помощниками уже приступил к ремонту. В ближайшее время неисправность будет устранена, и мы продолжим свой путь. А пока этого не случилось, прошу сохранять спокойствие.

Тут какой-то мальчишка, отпрыск одного из пассажиров, самым возмутительным образом перебил капитана, закричав:

— Летит, летит!

Толпа разом обернулась в ту сторону, куда указывал сорванец. В небе, ясно узнаваемый, летел «Орион».

— Володя! — с нежностью сказала княгиня. — Он пришел. Теперь всё будет хорошо.

«Но ведь отец не умеет пилотировать»! — сообразила Варвара. — «Значит, аппаратом управляет кто-то другой. Отец наверняка возьмёт с собой лучшего. А лучший сейчас Андрей. Значит, спасать её будет всё-таки Веретенников».

Тем временем пассажиры высыпали на галерею, идущую вдоль всего салона. Мальчишка, первым заметивший самолёт, тут же шустрее мартышки взобрался по закрывающей ограждение сетке и попытался перевеситься через перила, чтобы хоть на несколько сантиметров приблизиться к невиданному чуду. Но тут же был безжалостно ухвачен родителем за ухо и выдворен в салон.

«Орион» пронесся мимо галереи. С него что-то кричали, но невозможно было разобрать ни слова. Видя это, Клейст и капитан принялись когда уговорами, а когда и принуждением выпроваживать пассажиров с галереи обратно в салон.

Как отец смог передать записку, Варя не видела. Она не поддалась эффекту толпы, и осталась рядом с матушкой. Та поблагодарила дочь мягким взглядом и продолжила спокойно наблюдать за развитием событий. А Варвара в первый раз мысленно взглянула на Веретенникова как на мужчину. И оказалось, что в этом отношении Андрей совсем не плох. И его образ отторжения — по крайней мере, в мыслях — не вызывает. Но Алекс, конечно, лучше. Во всех отношениях.

На этом её мысли закончились, да и капитан, кажется, освободился. Варвара поднялась из-за стола и подошла к нему, чем вызвала у того смешанные чувства досады и удивления. Но после слов девушки удивление вытеснило все остальные чувства:

— Господин капитан, я дипломированый инженер и неплохой механик. Готова оказать всю посильную помощь в части устранения неисправностей.

— Благодарю, ваше сиятельство, — коротко кивнул капитан. — Пока старший механик с помощниками из числа команды справляются. Но если потребуется, я пришлю за вами вестового.

— А вот и помощь, — весело произнёс кто-то, указывая за окно.

Там, приближался, разворачиваясь, крупный дирижабль.

«Как же, помощь»! — мрачно хмыкнула про себя Варвара. — «Помощники пулемётами не грозят».

С галереи подошедшего дирижабля глядели практически в окна салона стволы пулемётов. Один из них вдруг выдал короткую очередь, вызвав среди пассажиров панику. Некоторые, конечно, сохраняли спокойствие. Но количество шума и криков возросло на порядок против прежнего.

Варвара ушла в каюту, открыла потайное отделение саквояжа и вынула из него пистолет. «Браунинг», подарок отца. Не дамский, малокалиберный, а полноценный, хоть и небольшой по размеру. В своё время князь заставил её освоить оружие и научиться хорошо стрелять. Сейчас Варя была за это весьма благодарна. С пистолетом в кармане она чувствовала себя намного уверенней. Так, уверенная, вооруженная и опасная, она и вернулась в салон. И как раз в этот момент вражеский пулемет вновь дал очередь. На этот раз совсем не предупредительную.

Дирижабль вздрогнул: явно было попадание. Встревоженный капитан быстрым шагом удалился — видимо, на мостик. Пассажиры, едва успокоившиеся, снова забегали, закричали. А какой смысл кричать? Варя, хмурясь, вновь присела к столику матери. Та лишь мельком глянула на дочь и укоризненно покачала головой:

— Не сердись на них, они просто чересчур напуганы. Настолько, что не в состоянии мыслить. Посмотри, мужчины сидят спокойно, и большинство из них вооружены. А женщины пусть бегают и кричат, пока не устанут.

Варя с удивлением взглянула на мать. Таких речей от неё она ещё не слышала.

— Сейчас нет возможности