того, что его разум танцевал под мелодию нового хозяина. Что это значит – быть им? Он даже знает об этом? Он счастлив? И, мрачное продолжение этих мыслей: я думаю, я скоро узнаю.

– Просто корабль, а не планету, пожалуйста, – прошептал он, но Балтиэль – тот Балтиэль, чей лик он видел на экране – не отреагировал.

Он проверял наличие сигналов из Дамаска, но колонии осьминогов редко связывались с ним напрямую. Он помещал идеи и информацию в их общее виртуальное пространство, и они использовали эти данные так, как это диктовали их собственные странные процессы мышления. Он давно отказался от попыток обучать и ограничивать их, и после этого все стало работать гораздо более гладко. Каждое поколение было более изобретательным и находчивым в своей адаптации технологий, которые он им предоставил. Недавно он заметил признаки того, что они воспроизводят машины, которых у них недостаточно (или решили по своим неизвестным причинам, что им нужно больше). Они перепрограммировали часть заводского оборудования для производства деталей и собирали их в новых комбинациях. Он часто не представлял, что они строят, и теперь он никогда не узнает. Они находятся на грани того, чтобы самим определять свою судьбу, и им не будет предоставлена такая возможность.

Иногда они связывались с ним, некоторые из них. Около дюжины, по всей планете, отправляли ему сообщения. Не молитвы, конечно. Определенно не технические отчеты или что-то настолько понятное. Это были узоры, которые менялись и танцевали, изменяя оттенки и формы с такой плавностью, что это вызывало у него головокружение. Некоторые из них были помечены кодами ошибок и наборами данных, идентификационными маркерами, кодами доступа. У него было впечатление, что они пытались сделать свои послания понятными для человека, но пропасть между его вытянутыми пальцами и их щупальцами была просто слишком велика.

Он задумался, не посылают ли они ему стихи.

Теперь он просмотрел данные из Дамаска, чтобы узнать, не получил ли он последние сообщения от своего обреченного народа. Они продолжали работать – все машины на планете усердно сообщали ему о нестандартных способах их использования, даже те, что находились на орбите.

Даже те, что находились на орбите.

Он позволял своим запросам скользить поверх данных, не углубляясь в них, потому что Балтиэль все еще был в системе, и Сенкови внезапно почувствовал себя как будто в старом доме с убийцей, стараясь не дышать и прислушиваясь к роковому скрипу половицы. Балтиэль, конечно, не отрезал его от планеты. Балтиэль на самом деле не заботился об осьминогах и о том, что они делают. И если Балтиэль это проигнорирует, то это гибридное существо, сидящее у него в голове, тоже это сделает.

Сенкови снова пропустил свой сканер мимо тех же точек, загружая огромный объем данных, чтобы скрыть эту одну острую иголку. Он следовал логике того, что мог видеть, проводил некоторые расчеты в уме, и, в остальном, решил, что ему придется доверять видению Пола и других осьминогов.

– Балтиэль. Юсуф, – сказал он по линии связи к шаттлу. – Вы там, действительно? Есть ли что-то из вас, что слышит это?

– Конечно, мы знаем вас, Дисра. Мы – это все знания и память и информация о нас самих, ваш хороший друг, но в большем объеме, с более широким пониманием.

Знает ли оно, что такое личность? Это присутствует в воспоминаниях Юсуфа, в его отношениях со мной и другими, в его мнениях о нас, в его странностях. Но, возможно, для него это просто неэффективные недостатки.

– Мы рады, что вы приняли это, – добавил Балтиэль, и Сенкови понял, что давно перестал пытаться взломать командные коды. Он позволил этой сущности Балтиэля делать собственные выводы и просто наблюдал за движением огромных форм вокруг Дамаска, делая выводы об их перемещениях по теням, которые они отбрасывали в данных.

Орбитальные зеркала, все они: они были построены вокруг планеты, чтобы фокусировать солнечный свет в ранние дни, это свет направлялся на смог вулканических и микробиологических выбросов, и, в итоге, возникал парниковый эффект который и оживлял планету. Позже их перевезли на орбиту Дамаска, чтобы разрушать лед в ключевых районах, запуская цепные реакции потепления и течений, перемешивая океаны, насыщая кислородом. Еще через десятилетие их, вероятно, бы разобрали, так как они стали бы ненужными. В конце концов, цель терраформирования – создать что-то стабильное, что не нуждается в таких игрушках.

Теперь они совершали медленный и величественный танец, меняя свое положение, собирая солнечный свет в своих серебристых руках и фокусируя этот свет и тепло в одной точке, обжигающей до предела. Они напрягались, концентрировались, создавая достаточно тепла, чтобы растопить ледниковый период в узком районе траектории шаттла. Сенкови никогда не мог и представить, что такое возможно, но новые правители Дамаска увидели его гордиев узел и нашли способ разрезать его.

Точка фокусировки, естественно, находилась недалеко от планеты. Расчеты были неточными, даже поспешными, если осьминоги чувствовали спешку так же, как человек. Сенкови наблюдал, как шаттл, не подозревая об опасности, входил в зону поражения и принимал на себя всю мощь солнечной системы, усиленную многократно, пока даже защитные пластины не начали отслаиваться, как обожженная кожа, пока реактор не раскололся, и взрывная сила не выбросила шаттл из ровной траектории, которую он пытался соблюдать, пока содержимое отсека экипажа, несомненно, не закипело, как испорченный суп.

Затем шаттл, резко снижаясь, вонзился, как раскаленный метеорит, в атмосферу и горел до самого столкновения с морем.

НАСТОЯЩЕЕ 3

ОТКАТЫВАЯ КАМЕНЬ

1.

Хелена видит во сне своего деда.

Он был суровым стариком — именно так она его помнит. Он был одним из самых старых на корабле «Гильгамеш» как по прожитым годам, так и, что особенно важно, по объективному времени, прошедшему с его рождения. Он помнил Старую Землю, как почти никто другой, — не Старую-Старую Землю Керн, а её руины, из которых вторая человеческая цивилизация выкарабкалась, когда не было другого выхода, кроме голода и болезней.

Он был суровым стариком и пережил многих своих младших коллег из того самого первого поколения. После того как старик Карст погиб в результате несчастного случая в космосе, Витас так и не смог приспособиться к новым хозяевам, и многие другие ушли из жизни, дедушка просто держался, становясь всё более и более древним, а следующее поколение — и даже поколение после него, собственное поколение Хелены — смотрело на него