— Вот и выходит, что все кругом хорошие, одни мы во всем виноваты, — подытожил оперативник. — Ладно, война фигня, главное — маневры. Я тогда Сане твой номер дам, он, как приедет, наберет. И сразу просьба — если где-то любая их фигуранток прорежется, сразу меня набери. Все понимаю, дело вроде одно делаем, но у каждой конторы все равно свой интерес. Только тут такой наворот пошел, что не до «твоего-моего», если кровь продолжит литься, то со всех одинаково спросят. И твоя да моя головы первые полетят, потому что нас не жалко.

— Главное, чтобы информация мимо меня не прошла, — помолчав, отозвалась девушка. — Я же как была «подай-принеси», так и осталась.

— Анфис, по своему опыту знаю, что как раз такие, как мы с тобой, всегда про все в курсе. Нас не за людей, а за декорации держат и потому всё обсуждают без стеснения.

Ольгин уехал, Олег же откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и начал прогонять в голове те факты, что добавились к картине происходящего сегодня.

То, что Анна оказалась близ белого волка, — это все же больше хорошо, чем плохо. Тут тебе и лишняя зацепка, и дополнительный груз на волкодлачьи лапы. Одно дело он сам и Яна, которая даже в яме с гадюками сможет выжить. Немирова обычная девушка, причем крайне эмоциональная, а то и склонная к истерикам. А тут такой наворот, наверняка там так крышу снесло, что всех святых из дома выноси! Так что ее придется чуть ли не на себе тащить, да еще с завязанным ртом, чтобы не заорала. Хотя Янка ее может каким-нибудь зельем напичкать, из тех, что подавляют волю. Но и в этом случае она тоже выступит в роли балласта.

Опять же хорошо, что вожаки-волкодлаки настолько всполошились. Значит, землю станут рыть на совесть, а не для галочки, плюс могут при необходимости и силовую поддержку оказать. В конкретном данном случае лучше пяток оборотней с клыками и когтями, чем рота солдат с калашами. Причем матерых оборотней, поскольку других быть не может. Молодняк альбинос мигом на свою сторону сманит, а с теми волчарами, у которых местами шерсть седеть начала, такой номер не пройдет.

Ну и пайрика… Хорошо бы сегодня эту тему закрыть. Ох, хорошо бы! Если будут новые трупы, то руководство на самом деле совсем взбеленится, и тогда не то что о помощи какой-то, но даже и просто о хоть сколько-то автономной работе можно забыть.

Вот только… Нет, Олег знал, что тетя Паша старушка сильно непростая, но все же — старушка. Плюс — как бы она за воротник граммчиков сто не забросила перед поездкой. Или даже сто пятьдесят.

Но нет, обошлось, Павла Никитична, когда Ровнин заглянул к ней комнатушку, была абсолютно трезва и даже приоделась перед поездкой в город, сменив свой замызганный халат на некий брючный костюм, который, судя по расклешенным штанам песочного цвета, был в моде лет эдак сорок назад.

— Да где же она! — ворчала уборщица, копаясь в сундучке с несколькими отделениям, том, который обычно стоял за диваном, а нынче был водружен на стол. — А?

— Чего ищете? — поинтересовался у нее Олег.

— Да штуку одну, — ответила старушка. — Боюсь, без нее не обойтись. Сашка, обалдуй, сейф закрыл и с ключами уехал, в хранилище теперь не попасть. А пайрика не та собеседница, к которой следует с пустыми руками идти. Нет, может случиться и так, что миром договоримся, почему нет? Но возможен и обратный ход событий, а при нем твой пистолет и наши ножи не сильно пляшут. Подранить мы ее подраним, вот только она нас куда сильнее при этом может покромсать. Да чтобы тебе, куда ж я их тогда засунула-то? А! Вот! Нашла!

И Веретенникова с гордостью показала оперативнику деревянный ящичек, состоящий из пяти отделений. Три были пусты, а в двух других стояли небольшие, размером с мизинец, флаконы с бело-мутной жидкостью, запечатанные деревянными пробками, из которых торчали плоские двухсантиметровые хвостики. Как видно, некое «хватало», за которое пробку и следовало тянуть.

— Надежная штука, — показала один из флаконов Олегу тетя Паша. — Мне ее в двадцатом один сильно знающий старикан в Полторацке подарил. Как его звали-то? Вот же… Обратно не помню! Однако, грозные признаки грядущей деменции.

— Где? — уточнил Ровнин, которого заинтересовало упоминание города, о котором он никогда не слышал.

— В Полторацке, — повторила уборщица. — Это в честь расстрелянного контрреволюцией товарища Полторацкого так тогда город Ашхабад назвали. Но ненадолго, лет через десять переименовали обратно. Вернули, так сказать, историческое наименование. О! Вспомнила! Аждар-пашаз того дедка хитровыдуманного звали! Он тогда, в мае двадцатого, всех нас лихо провел. Ладно меня или того же Федьку Эйхманса, молоды мы были, горячи, а потому безмозглы. Он ведь и Бокия тогда вокруг пальца окрутил, а это, знаешь ли, куда сложнее провернуть. В результате мы, как те мартышки, для него из огня каштаны таскали. Хотя, с другой стороны… Вот, пригодился же мне его тогдашний подарок? Да и цель у нас вроде как одна была, потому что жаловаться?

В другой ситуации Олег, конечно же, непременно расспросил бы Павлу Никитичну о том, что случилось в городе Полторацке почти век назад, но сегодня ему было совсем не до того. У него другие вопросы имелись, которые ему даже не то что покоя не давали. Они являлись еще одной брешью в общей картине происходящего, и лакуну эту следовало заполнить.

— Теть Паша, а вот скажи — если мы «ярость Чернобога» в людском обличье серебром нашпигуем, то как? Он умрет?

— Человек умрет, — подтвердила старушка, — но нам от того толку ноль. Точнее — один вред. Сила старого бога никуда не денется, она была дарована волку и покинуть этот мир может только с его смертью. Так что она оставит непригодное для дальнейшего существования тело и переродится в клыкастый и очень кровожадный призрак о четырех лапах, который нам еще сильнее, чем сейчас, просраться даст. Волкодлака мы хотя бы видим и уничтожить можем, а призрак — шиш. Для него Ходящий близ Смерти нужен или кто-то из матерых колдунов. Вот только в Москве Ходящего сто лет как нет, а колдунам на наши проблемы плевать с колокольни.

— Плохо.

— Плохо, — подтвердила тетя