— Спасибо, господин!

Зэн вгрызся в подаренный мосол с таким остервенелым сопением и влажным чавканьем, словно ему только что швырнули на прелую солому не жалкий огрызок хряща, а сочный праздничный окорок, обильно сдобренный горчицей и жгучим хреном. Я далеко не сразу уловил скрытый смысл этого гротескного спектакля, в отличие от Фэйи, мгновенно оценившей акустический маневр здоровяка. Она едва заметно толкнула меня острым локтем под ребра, привлекая внимание, и неуловимым движением пальцев подозвала кого-то из густой тени соседней клети. Спустя пару ударов сердца из мрака вынырнула косматая голова Дакая Миила, причем гоблин преодолел разделяющее нас расстояние абсолютно бесшумно. Он скользнул по каменному крошеву пола подобно матёрому степному хищнику, внезапно решившему, что натёртые до крови лодыжки, тяжелые ржавые кандалы и тесное пространство рабского загона не являются сколько-нибудь веским поводом греметь железом на все подземные выработки.

Зэн продолжал ожесточенно скоблить зубами кость, выдавая в стылый воздух пещеры невероятно громкий хруст, казавшийся откровенно избыточным для изможденного невольника. Дежурный кинокефал по ту сторону толстых деревянных прутьев недовольно заворчал, лениво рявкнув короткую гортанную фразу, однако проверять причину подозрительного шума не соизволил. Видимо, эта блохастая тварь справедливо рассудила, что раз двуногий кусок мяса способен извлекать столько первобытной радости из куска мертвой кости, то пусть себе радуется и не мешает нести караул. В конце концов, хозяева жизни порой склонны проявлять приступы внезапного великодушия, особенно в те моменты, когда им мучительно лень отрывать тяжелые задницы от нагретого камня. Пользуясь этой звуковой завесой, Фэйа торопливым, едва различимым шепотом вывалила на Дакая самую суть моих последних достижений, благоразумно опустив лишние подробности. Она упомянула исключительно мою вновь обретенную способность сносно ориентироваться во мраке цвергских ходов, навык скрытно прятать полезные предметы и наличие тяжелого копья. Гоблин впитывал эту информацию с каменным лицом, не перебивая и не задавая лишних вопросов, после чего медленно повернул косматую голову и впился в меня немигающим взглядом.

— Как много носить? — тихо выдавил он на ломаном системном языке, пытаясь оценить вместимость моего скрытого инвентаря.

— Много, — отозвался я, стараясь говорить предельно размеренно и постоянно прислушиваясь к чавканью Зэна. — Могу спрятать достаточно полезного железа, хотя мои карманы и не бездонны.

— Далеко видеть в темноте? — гоблин продолжал свой прагматичный допрос, словно приценивался к тягловому животному на невольничьем рынке.

— В кромешном мраке слепну, как и все нормальные существа, — честно признался я, мысленно оценивая шансы провести толпу истощенных рабов через лабиринт. — Зато при тусклом свете пещерного мха вижу вполне сносно, во всяком случае, достаточно ясно, чтобы не переломать ноги на скользких камнях и идти в авангарде.

— Копьё хорошо? — Дакай чуть подался вперед, блеснув в полумраке желтоватыми белками глаз.

— Копье отличное, тяжелое и сбалансированное, — я слегка повел плечами, чувствуя трение грубой ткани о саднящую кожу. — Да и я сам, пожалуй, нормально с ним обращаюсь.

Со стороны соседней клети донеслось презрительное, едва уловимое фырканье Молдры, решившей, как выяснилось, не только внимательно греть заострённые ушки, но и внести свою экспертную лепту в мое резюме.

— Он излишне скромничает, — ядовито прошелестела эльфийка, сливаясь с густыми тенями в своем углу. — С древковым оружием этот хомо весьма опасен, а уж с клинком в руках превращается в настоящую проблему. Он далеко не мастер изящных искусств, но в прямолинейном бою страшен, особенно в те редкие моменты, когда умудряется думать головой, а не свирепыми инстинктами хомо.

— А что происходит, когда он забывает думать? — с легкой долей ревнивого любопытства поинтересовалась Фэйа, бросив на меня короткий, оценивающий взгляд.

— Тогда он становится не менее опасен, — хладнокровно припечатала Молдра, словно зачитывая приговор полевого трибунала. — Правда, в этом случае угроза распространяется преимущественно на него самого и всех случайных союзников, оказавшихся поблизости.

Я благоразумно решил проглотить эту шпильку и не вступать в бессмысленную полемику, осознавая одну простую жизненную истину. В ситуации, когда две женщины с разным уровнем стервозности увлеченно обсуждают твою боевую ценность через вонючие жерди рабского загона, единственная выигрышная мужская позиция заключается в том, чтобы лежать неподвижно, дышать через раз и не портить наработанную статистику глупыми оправданиями. Дакай Миил пропустил их обмен колкостями мимо ушей и просто коротко кивнул, принимая полученную информацию к сведению с абсолютно непроницаемым лицом.

— Мы, гоблины из племени фоду, поголовно рождаемся воинами своего хотана, — глухо произнес он после затяжной паузы, и в его голосе прорезались незнакомые, жесткие нотки. — Хотан означает наш род, нашу кровную семью. Наша стая всегда выходила в бой на спинах верных хеков, неся с собой тугие луки и длинные копья для удара на скаку. Местные псы привалили большой шайкой. Их вожак, Рваное Ухо, в ту пору еще находился в зените своей грязной силы, и его сводная шайка насчитывала многие сотни свирепых клыков. Мы принять их вызов и принялись методично бить эту мразь на открытой равнине, раз за разом накатываясь волнами. Стрела, еще стрела, снова стрела в уязвимые места, а затем сокрушительный удар тяжелым копьем на полном галопе, ломающий любой пеший строй. Псы пытались держать стену щитов, пыхтеть и дохнуть, пока их щиты не начали с треском падать на пропитанную кровью землю, после чего выжившие просто сломались и бросились убегать.

Его адаптивный системный язык безбожно хромал, откровенно резал слух неправильными конструкциями и бедным словарем, но даже сквозь эту лингвистическую корявость в моем сознании яркими вспышками проступала живая, дымящаяся картина. Бескрайняя, выжженная солнцем степь. Лёгкая, стремительная кавалерия. Загадочные хеки, служащие, судя по контексту, местным аналогом верховых животных, приученных к суровой кочевой жизни. Смертоносная, непрерывная стрельба из луков прямо на полном ходу, сменяющаяся безжалостным таранным ударом. Огромная стая самоуверенных кинокефалов, привыкшая безнаказанно давить любую пехоту массой, внезапно попавшая под методичный каток кочевой войны. И сам Рваное Ухо, тогда еще не загнанный в эту сырую подземную нору, а выступающий в роли грозного полевого командира с весьма внушительной армией.

— Вы смогли полностью разбить их? — поинтересовался я, осторожно понижая голос, чтобы не разрушить эту хрупкую откровенность.

Дакай коротко обнажил желтоватые клыки в оскале, не имеющем ничего общего с добродушной улыбкой.

— Мы разбить их, и сделали это чересчур быстро. Слишком быстро для настоящая война. Наш старший вожак успел повидать много крови за свою долгую жизнь, поэтому он инстинктивно испугался столь легкой, подозрительной победы над сильным врагом. Псы побросали оружие и бросились в густые заросли леса у подножия Хребта. Старший отдал четкий приказ остановиться, категорически запретив преследование отступающих. Лесная чаща — отвратительное место для всадника на хеке,