Она поворачивается и с нежной улыбкой смотрит на Оливера.

— Ты знаешь, что с тобой приятно общаться? Это было именно то, что мне было нужно.

Я стараюсь не придавать этому большого значения, поэтому смотрю на гриль и собираюсь с мыслями. За последние несколько лет я понял, что раздувать из-за избирательного мутизма Оливера шумиху — пустая трата времени, которая только смущает его и заставляет вести себя тише.

Поэтому вместо того, чтобы рассказать, что Оливер никогда ни с кем не разговаривает, кроме ближайших родственников и друзей, которые с таким же успехом могут быть родственниками, я продолжаю, как будто в том, что только что сказала Скайлар, нет ничего необычного.

— Что ж, это здорово. Я рад, что у вас, ребята, была возможность познакомиться, и я рад, что мой мальчик был таким джентльменом и уступил тебе свою скамейку.

— Но, пап, разве ты не… — начинает Эмми, и я останавливаю её серьёзным взглядом. Я нечасто задаю ей такие вопросы. Я не слыву большим сторонником дисциплины, но сейчас как раз тот момент, когда нам нужно просто сменить тему и не заставлять его болтать без умолку.

Мне остается только молиться, чтобы она поняла, о чем я говорю. Границы — не ее сильная сторона, но у нее хорошая интуиция.

— Эмми, не могла бы ты, пожалуйста, сбегать в дом и принести Скайлар чего-нибудь выпить? — Я поворачиваюсь к нашей гостье. — Скайлар, чего бы ты хотела? Пива, чтобы уменьшить пивной животик? Или у меня есть вино, содовая, сок. Правда, все, что ты захочешь, у меня есть.

— А как насчет меня? Можно мне взять все, что я захочу? — Снова Эмми. Сразу ввязываюсь в драку.

— О, боже, подружка, — хнычу я, снова переходя на свой любимый голос девушки из Долины, который вызывает у Эмми смешок. — Ты получаешь воду, потому что у тебя уже был мороженое.

Скайлар тихо хихикает, и Эмми хватает её за руку, затаскивая в дом с разочарованным ворчанием.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как они уходят, и когда они приближаются к двери, Скайлар оглядывается на меня через плечо. Её блестящие бронзовые волосы свободно спадают на плечи. На мгновение я ловлю её взгляд карих глаз, и она выглядит неуверенной. Как будто не знает, что и думать о сегодняшних событиях. Я имею в виду... С чего бы ей?

Должно быть, эта девушка совсем не в своей тарелке. Она прошла путь от мировых турне и стадионов, на которые были распроданы все билеты, до того, что какой-то прилипала затащил её в старый фермерский дом.

Она ещё раз опускает ресницы на мой фартук, прежде чем её губы сжимаются в тонкую линию, скрывая улыбку. Она слегка качает головой и следует за моей дочерью в наш дом.

— Папа? — говорит мне Олли, наконец-то приподнимаясь на локтях. Его светло-русые волосы и ярко-голубые глаза немного напоминают мне о том, как я выглядела в его возрасте.

— Да, чёрт возьми, подруга. Как дела? — Я продолжаю говорить тем же голосом, и его глаза раздражённо бегают по сторонам. — Если я раздражаю тебя сейчас, представь, как сильно ты будешь меня ненавидеть, когда станешь подростком. К тому времени мне придётся научиться вести себя спокойно. Или ты уже считаешь меня довольно крутым?

Он вообще игнорирует мой вопрос и перебивает:

— Ты не можешь оставить её наедине с Эмми.

— А почему нет? — спрашиваю я, приподнимая край бургера, чтобы проверить, прожарился ли он.

— Потому что Эмми абсолютно одержима и властна, и она сделает так, что ей не захочется здесь находиться. Она говорила о том, чтобы поставить ей танец, а потом взять с неё за это деньги, как будто она какая-то предпринимательница.

Я останавливаюсь и смотрю на сына. Когда он говорит, то звучит так, будто ему двадцать и он учился в Гарварде. Должно быть, это из-за абсурдного уровня чтения, о котором нам постоянно твердят учителя.

— Твой словарный запас всегда меня впечатляет. Но твоя сестра не должна работать бесплатно. Детский труд — это преступление, знаешь ли.

— Пап, я серьёзно.

— Ладно, ладно. Так ты хочешь, чтобы она была здесь?

Он пожимает плечами и запрокидывает голову, глядя на темнеющее небо.

— Наверное. Да, она… Ну, ты же знаешь, я не в восторге от её музыки, но она мне нравится. Она кажется милой, да?

Я изучаю его. Не знаю, что произошло между ними на том озере, но, должно быть, что-то было. Олли застенчивый, сдержанный и не сразу доверяет людям, но в Скайлар есть что-то, что привлекает его.

В ней есть что-то такое, что волнует и меня.

— Я просто удивлён, вот и всё. Обычно ты не очень-то жалуешь незнакомцев.

Он опускает взгляд и пинает землю.

— Я никогда раньше не встречал никого, кто не мог бы говорить, даже когда хотел бы.

До меня доходит. Недавние случаи, когда Скайлар не могла говорить на камеру, привлекли много внимания прессы. Большинство людей видят, как молодая женщина позорится на публике.

Но Олли видит кого-то вроде него.

— Пап, — снова начинает он. — Пожалуйста, не позволяй Эмми всё испортить.

Я усмехаюсь, не желая, чтобы он был слишком строг со своей младшей сестрой.

— Олли, я не позволю ей всё испортить. Но у твоей сестры гораздо больше обаяния, чем ты думаешь. Эта девушка могла бы продать гамбургер вегану.

Он приподнимает бровь, глядя на меня.

— Ты закончил умничать? Не мог бы ты спасти Скайлар от Эмми?

Я указываю на него щипцами.

— Дерзкий маленький засранец.

Тогда я уступаю ему. Я кладу прибор на стол и бегу к дому, слыша, как мой сын бормочет мне в спину:

— Скорее, она бы прижала вегана к земле и насильно скормила ему бургер.

Я не могу не усмехнуться над его замечанием, подходя к входной двери. Она широко открыта, поэтому я захожу внутрь и решаю немного понаблюдать.

Просто чтобы убедиться, что Эмми всё-таки не кормит