Усевшись на потертый деревянный табурет за прилавком мясной лавки, Скайлар наблюдает, как Эмми играет в бармена с банкой местного сидра.

— Нет, модницы не пьют из банок, Скайлар, — возражает Эмми. — А как насчет бокала для шампанского? Я думаю, у папы где-то здесь есть такая же.

— Может быть, я больше не хочу быть модной девушкой, — отвечает Скайлар.

Она говорит это в шутку, но что-то в её словах задевает меня за живое. Что-то в том, как она напряглась, когда я пошутил про простыни.

Стало совершенно ясно, что Скайлар Стоун — это не просто милое личико.

Она — девушка в бегах, я знаю это, просто наблюдая и слушая, но я понимаю, что она, возможно, бежит от самой себя.

Эмми игнорирует ответ Скайлар, отказываясь признавать тот факт, что она пила из банки. И я улыбаюсь про себя, потому что теперь, когда я думаю об этом... это на самом деле немного похоже на принудительное кормление.

Моя дочь забирается на столешницу, демонстрируя свою независимость, и тянется к шкафу.

Она не замечает, что я стою в дверях, и, полагаю, именно поэтому начинает меня отчитывать.

— Папа всегда говорит мне не делать этого, но знаешь что? Он не всё знает, а я сама могу разобраться со своими делами. Он всегда говорит, — она понижает голос в насмешливой имитации, — «Эмми, тебе нужно быть осторожнее». Но знаешь что? Я слышала истории о своём отце, когда он был ребёнком. И не похоже, что он был осторожен. Так что же он знает?

Она замолкает, когда кончики её пальцев касаются стекла, но вместо того, чтобы взять его, она притягивает его ближе, и оно выпадает из шкафа. Оно падает на столешницу, подпрыгивает и разбивается вдребезги.

Сотни крошечных острых осколков стекла мгновенно усеивают кухню.

— Да, всё верно, — говорю я, когда Скайлар резко вдыхает. — Ты мне действительно показала. Что я знаю, верно?

Эмми замирает с открытым ртом, а я отрываю плечо от дверного косяка и самодовольно усмехаюсь.

— Эмми, детка, именно поэтому я и говорю тебе не делать этого. Не потому, что я зануда. Просто оставайся на месте.

Глаза моей дочери широко распахнуты, когда я подхожу к ней, но реакция Скайлар поражает меня. Она прижимает руку к груди и смотрит на меня так, будто боится.

Я хмурюсь, глядя на неё.

— Эй, всё в порядке. Всё хорошо. — Я стараюсь говорить как можно мягче, чтобы никого не напугать. — Ничего страшного, это всего лишь бокал. Даже не хрустальный, потому что мы не такие модные. Его можно легко заменить. Самое главное, у всех все в порядке?

Я иду через кухню, пока не подхожу к дочери и не сгребаю ее со стола.

Стекло хрустит под моими ботинками, когда я несу ее к задней двери. Затем я игриво шлёпаю её по попе.

— Возвращайся на улицу, где тебе и место. И не могла бы ты попросить своего брата выключить барбекю?

Она кивает и говорит:

— Прости, папочка.

Я чуть не смеюсь. Она достаёт папочку только тогда, когда у неё проблемы или она чего-то хочет.

— Лучше бы тебе было жаль, — отвечаю я, подмигивая. Она улыбается мне, и я выпроваживаю её на улицу. — Быстрее, пока бургеры не подгорели.

Когда я оборачиваюсь, Скайлар всё ещё смотрит на меня. Её лицо бесцветно. Я поворачиваю к ней голову, пытаясь понять, почему эта взрослая женщина выглядит такой расстроенной из-за разбитого стакана. — Скайлар, ты в порядке?

Она кивает деревянным голосом.

— Да. Да. — Ее голос звучит скрипуче.

— Хочешь, я и тебя отсюда вынесу? — Спрашиваю я, надеясь поднять настроение.

В ответ она тихо смеется.

— Нет. — Она оглядывается по сторонам. Она оставила свою обувь у входной двери. — Нет, я в порядке. — Она произносит эти слова, но по-прежнему не собирается вставать. Пересечь комнату, усеянную осколками стекла, босиком будет непросто.

— Мне жаль. Я не должна была позволять ей это делать. Мне нравилось смотреть, как она карабкается по лестнице, и слушать ее болтовню. Она забавная.

Я киваю.

— Да, она действительно забавная.

Скайлар сглатывает и опускает взгляд на свои руки, теребя пальцы, как будто ее отправили в кабинет директора.

— Пожалуйста, не злись на нее.

Я наклоняю голову.

— С чего бы мне на нее злиться? Это просто стекло. Я все уберу. Ничего страшного. Она еще маленький ребенок. Маленькие дети совершают ошибки. — Скайлар кивает, но не смотрит на меня. — Чёрт, взрослые тоже совершают ошибки. Видит Бог, я тоже совершал.

— Я тоже, — шепчет она.

И я не могу, чёрт возьми, смотреть, какой грустной она выглядит.

— Ладно, вот и всё, милое личико. — Я делаю два больших шага к ней, и она вздергивает подбородок, широко раскрыв глаза, когда понимает, что я сократил расстояние между нами.

— Что ты…

Я прерываю её, когда тянусь к ней. Я едва знаю эту женщину и не понимаю, что делаю. Но разве я когда-нибудь понимал, что делаю? Всю свою жизнь я подчинялся порывам и инстинктам. Так почему бы мне не остановиться сейчас?

Она взвизгивает, когда мои руки скользят под её колени и обвивают талию, но не отстраняется. Вместо этого она поднимает руки и обвивает мою шею, когда я выпрямляю ноги и встаю.

— Уэст! — крикнула она.

— Что?

— Отпусти меня!

— Нет. Не думаю, что смогу. Слишком грустное лицо для одного дня.

Недоверчивый смешок вырывается из ее горла, когда она поднимает голову и смотрит на меня.

Встретиться с ней взглядом кажется слишком личным, поэтому я решаю хрипло прошептать ей на ухо:

— И я этого не потерплю.

Она вздрагивает и прижимается ко мне, а я прижимаю её к груди и иду вперёд по морю стекла. Я выхожу на улицу под шокированное хихиканье Скайлар, громкий смех Эмми и смущённый стон моего сына.

Я чувствую, как её пальцы сжимают мою шею