Ричард ничего не ответил.

Я вылетела из комнаты и сама не помня, как взлетела по ступеням, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Вот же какой подозрительный и противный принц! Да я чуть не поседела от возмущения и обиды!

Я была так расстроена, что даже не заметила, как оказалась в своей спальне.

Комната была прибрана, и это немного смутило меня. На кровати лежало свежее бельё, а на столе стоял кувшин с водой, и не следа от «заморских развлечений».

Вот же зараза, совсем забыла, что оставила здесь «осколки» монумента Рози и Якоба. Чтоб им пусто было!

С раздражением посмотрев на статую Ричарда с замотанной головой, я подумала, что самое время разбить и эту фигуру. Вон и бита лежит… Ну уж нет.

Вытащив из волос заколку, я с мстительной улыбкой вкрутила её в грудь Ричарду туда, где должно было быть сердце. Весельчак бессердечный, чтоб тебе икалось всю ночь!

Это немного успокоило меня, и я села на кровать, пытаясь успокоиться.

– Мисс Келли? – внезапно дверь приоткрылась и раздался тихий голос.

Я подняла голову и увидела Элизу. Она выглядела немного взволнованной, но старалась улыбаться.

– Да, Элиза, – вздохнула я. – Что случилось?

– Я пришла помочь вам раздеться, – заходя в комнату, ответила она. – Если вы не против, конечно.

Я не стала спорить. Честно, снимать это платье само́й сил у меня не было, так что Элиза помогла мне раздеться и расчесала волосы. Руки у девушки были волшебными, я почувствовала, как меня окружают её размеренное спокойствие и забота.

– Вы хотите, чтобы я спала у вас в покоях? – спросила девушка.

– Нет, конечно, – уже более менее успокоившись, ответила я.

Когда я, наконец, легла в кровать, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и девушка вышла.

Но уснуть сразу я не смогла.

Мысли о разговоре с Ричардом не давали мне покоя. Я ворочалась и ворчала, но, в конце концов, после насыщенного дня усталость взяла своё и я уснула.

Утро наступило слишком быстро. Проснулась я с тяжёлой головой и чувством, что всё ещё не выспалась.

Ричарда, как сказала мне уже караулившая у двери Элиза, в поместье не было. Это, если честно, немного облегчило моё состояние: мне бы не хотелось снова видеть его или спорить.

После вкусного завтрака я решила прогуляться по замку, но моё уединение достаточно быстро прервала Элиза.

– Мисс Келли, – сказала она, слегка запыхавшись. – Мистер Саймон привёз комиссара, и они хотят с вами побеседовать. Готовы ли вы принять их?

Глава 27

 Вниз я почти бежала. О да! Я ещё как хотела побеседовать с мистером Саймоном и комиссаром!

Мистер Саймона я помнила как высокого и весьма опасного на вид мужчину, но без подробностей.

Сегодня я его разглядела повнимательнее: тёмные, почти чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие черты лица.

Густые брови, слегка нахмуренные, придавали его взгляду строгость, а глубокие морщины у рта говорили о том, что он часто сдерживал эмоции.

Его глаза, тёмные и проницательные, казалось, видели насквозь, а тонкие губы редко растягивались в улыбке.

Он был одет иначе, чем обычно: в строгий костюм тёмного цвета, который подчёркивал его высокий рост и широкие плечи, и совершенно не был похож на бандита, каким я его считала.

Комиссара звали Ультер Дорс, и он оказался человеком средних лет, с седыми волосами, коротко подстриженными, и бородой, которая придавала ему весьма суровый вид.

Невысокий, но крепко сложенный, с широкими плечами и руками и небольшим намечающийся животик.

Форма, слегка поношенная, но аккуратная, подчёркивала его принадлежность к «органам». Лицо комиссара Дорса было изрезано морщинами, а серые и холодные глаза смотрели на мир с безжалостной прямотой.

В его движениях, осанке и манере вести себя чувствовалась уверенность человека, который знает своё дело и не терпит возражений.

Если честно, сама бы я к такому ни за что не пришла. Вдруг ещё меня посадит, вместо преступника?!

Сидя напротив них в гостиной особняка Ричарда, я чувствовала себя жутко неловко и тревожно. Я нервно теребила край платья, а в голове крутились одни и те же вопросы: неужто Рози это совершила? Зачем?! За что?!

Это какая-то ошибка, какая-то ужасная шутка. Как та, что стала мне почти сестрой, могла такое совершить?!

После короткой вводной беседы мистер Саймон выложил передо мной толстую папку, перевязанную шнурком. Руки дрожали, пока я развязала шнурок и открыла первую страницу.

В папке находились протоколы допросов, аккуратно написанные от руки, с пометками на полях и подчёркнутыми фразами.

– Вот, – мистер Саймон указал на первый документ. – Это показания уличного торговца, который был в том переулке. Он видел, как твоя женщина и девушка зашли туда вместе. Он запомнил их, потому что они спорили, и запомнил имена, что важно. Торговец принял женщину и девочку за мать и дочь и сказал, что голоса были приглушённые, но он слышал, как девочка говорила: «Это нечестно, что всё достаётся только Элли», а женщина постарше ответила что-то вроде: «Зависть – очень плохое чувство, Роси?». Как мы теперь понимаем, скорей всего, он не расслышал имена верно, но в целом картина ясна.

Я смотрела на строки, написанные чётким почерком, и чувствовала, как в голове всё путается.

Рози и мама спорили? О чём? Обо мне? Что вызвало у Рози зависть? Что там досталось мне, а не ей?!

Я попыталась представить эту сцену: узкий переулок, тусклый свет фонаря, две фигуры, стоя́щие друг напротив друга…

Но моё воображение отказывалось дорисовать картину до конца. Как хрупкая девчонка, которой была тогда Рози, могла убить взрослую женщину?!

– А вот здесь, – вступил в диалог комиссар Дорс, – показания женщины, которая жила в доме напротив. Она видела, как той ночью после непонятного глухого стука их переулка выскочила девочка. Свидетель говорила, что девочка шла быстро, почти бежала, её лицо было бледным, как мел, а руками разглаживала волосы и платье.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают. Мои пальцы сжали край стола, чтобы хоть как-то удержаться от дрожи.

– Но почему… почему никто из них не заглянул внутрь?! Почему мама не закричала, почему не звала на помощь? – голос мой звучал сдавленно, словно я говорила сквозь ком в горле.

– Люди часто боятся вмешиваться, Келли, – мягким голосом ответил мистер Саймон. – Особенно когда дело