присутствие и продолжила есть, как будто я ничего не значила.

Всю свою жизнь мне говорили, что я — важная персона и что всё, что я делаю, — важно, и было что-то успокаивающее в том, что я не имела для неё никакого значения.

Постоянное давление наконец-то достигло точки кипения. Я не хочу, чтобы люди восхищались мной. Я просто хочу быть.

Быть собой. Наконец-то.

Ноги сами несут меня к амбару, и когда я прохожу сквозь густую рощу, то вижу тёплый свет, льющийся из-под дверей амбара. Он освещает песчаное кольцо, на котором я стою. Словно дорога из жёлтого кирпича, манящая меня внутрь.

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь у самого края сарая, где грунтовая дорога переходит в бетонную аллею. Осторожно я хватаюсь пальцами за край алюминиевой раздвижной двери и вытягиваю шею, чтобы заглянуть внутрь сарая.

Изнутри я слышу тихие шаги и скрип резиновых колес. И когда я нахожу подходящий угол, я вижу Уэста.

На нем те же джинсы, что и раньше, та же рубашка с дыркой, та же пара поношенных ботинок-слипонов. Держу пари, люди заплатили бы за то, чтобы выглядеть именно так. Он напевает себе под нос песенку и раздает сено каждой лошади.

Какое-то время я наблюдаю за ним, пытаясь вспомнить мелодию.

Но потом он начинает петь. Нет, он затягивает ремень и делает небольшой тустеп с тонким пучком сена.

«Преследуя эту высоту! Чувствуя себя таким живым! Каждый день с тобой кажется ещё одним золотым призом».

Теперь я узнаю эту песню… потому что это одна из моих песен. Наблюдая за тем, как он идёт по переулку, напевая одну из моих песен своим низким голосом, я хихикаю.

Я не хотела.

Я не хотела, чтобы меня поймали.

Тем не менее, вот она я.

Уэст замирает и даже не поворачивается ко мне лицом. Он опускает подбородок, на щеках появляются ямочки, когда он смотрит себе под ноги.

— Милое личико, ты что, шпионишь за мной?

Я не искала его, но всё равно нашла. Снова.

Нас двоих тянет друг к другу, как мотыльков к пламени.

Может быть, это просто сегодня. Или, может быть, в воздухе что-то витает. Может быть, в звёздах, на которые я только что смотрела, есть космическая сила, которая постоянно сталкивает нас друг с другом. Что бы это ни было, во всём этом есть что-то сверхъестественное. Даже судьбоносное.

С улыбкой я говорю:

— Да, я пришла сюда, чтобы подглядывать за тобой, потому что слышала, как ты распеваешь мою песню, даже из бунгало.

Он усмехается и поворачивает голову через плечо, чтобы посмотреть на меня.

— Ты врёшь. Я не распевал. А даже если бы и распевал, нет смысла смущаться — мы оба знаем, что я хорошо пою. И мы оба знаем, что ты пришла только ради шоу.

Я усмехаюсь и закатываю глаза. Но мои щёки болят от улыбки.

Уэст поворачивается ко мне лицом. В нём есть что-то располагающее, и я не чувствую, что перешла какую-то черту или злоупотребила гостеприимством.

— Ты, наверное, надеялась, что на мне снова не будет рубашки. Чтобы ты могла проверить качество моего бритья, конечно.

Я провожу пальцем по его фигуре и осторожно захожу в сарай.

— Не обращай внимания на свою рубашку. Это твои джинсы меня отвлекают.

Мои сандалии скользят по бетону, когда выражение притворного возмущения перекашивает его черты.

— Скайлар Стоун, ты что, пялишься на мою задницу?

Я быстро облизываю губы.

Мы флиртуем?

Такое ощущение, что мы флиртуем.

И у меня не хватает здравого смысла положить этому конец.

— Нет. Все дело в твоих бедрах.

Он опускает взгляд туда, где его мускулистые бедра действительно обтягивают джинсы.

— А как насчет моих бедер?

Я поднимаю руки и сжимаю их обеими руками.

— Они мясистые.

Теперь у него действительно отвисает челюсть. Похоже, я застала его врасплох.

— Ты только что сжимала мои бедра?

Я пожимаю плечами и накручиваю прядь волос на палец в поисках чего-нибудь интересного, на что можно было бы посмотреть.

— Скорее, ощупываю. И не осуждай меня. У городских парней не бывает таких бедер.

Теперь он разражается лающим смехом, уперев руки в бока.

— Нет, я полагаю, что нет. Городские парни не проводят весь день верхом на лошадях. Я не верю, что ты не пялилась на мою задницу. У меня классная задница.

Я пожимаю плечами, по-прежнему отказываясь поворачивать голову в его сторону. Или признавать, что я определённо пялилась на его задницу. И она определённо великолепна.

— В правильных джинсах любая задница будет выглядеть хорошо.

Я бросаю на него взгляд, когда одна из его щёк приподнимается. Ямочка на ней почти ослепляет.

— Мне снять их, чтобы ты могла проверить эту теорию?

Я смеюсь, качая головой и убирая волосы за уши. Мои уши внезапно краснеют от его откровенного флирта.

Мне нравится обмениваться шутками с Уэстом. Не знаю, то ли потому, что мои родители не одобрили бы его, то ли потому, что я чувствую себя с ним в безопасности. Мне кажется, что даже если бы я сказала то, о чём думаю, он бы не удивился и не стал бы вести себя странно.

Это всё равно что нарушать правила и знать, что это не повлечёт за собой никаких последствий.

Но как бы весело это ни было, такие парни, как Уэст, и такие девушки, как я, не работают вместе. По крайней мере, в долгосрочной перспективе.

— Ну что, я снимаю штаны, чтобы ты продолжала пялиться на меня, как на кусок мяса? Или ты собираешься притащить сюда свою прекрасную задницу и помочь мне?

Я моргаю.

— Помочь тебе?

Он пожимает плечами.

— Да, ты можешь подбрасывать сено. Сегодня ночная смена.

— Подбрасывать сено? — Спрашиваю я, не знакомая с этим термином. —