утром у меня есть только это время, поэтому я быстро впитываю в себя вид озера и гор, прежде чем отправиться дальше. Я спускаюсь по грунтовой тропинке к дому, который почти не отличается от основного. Белая обшивка выглядит более изношенной, чем когда-либо, а красная жестяная крыша постепенно приобрела розовый оттенок.

На маленьком крыльце я обнаружил Скайлар, сидящую в старом кресле-качалке, закутанную в плед навахо, с чертовой птицей на плече. Она смотрит на воду, мягко покачиваясь, и выглядит тревожно умиротворенной.

Прежде чем я успеваю заявить о своем присутствии, Черри окликает меня:

— Уходи!

Скайлар вскакивает и поворачивается ко мне лицом. Она заколола свои карамельного цвета волосы большой черной заколкой, а ее лицо очищено от вчерашнего макияжа. Это видно по темным кругам под глазами.

Она выглядит одновременно красивой и удрученной.

Не то чтобы я говорил ей об этом.

Может, я и холост, но это не потому, что у меня привычка затыкать рот женщинам.

Это потому, что я не могу заставить себя остепениться. Да и не особенно хочется приводить кого-то нового в семью с моими детьми.

— Думаю, твоя птичка меня ненавидит, — шучу я, пытаясь снять напряжение после вчерашнего безумного момента.

Выражение удивления исчезает с ее лица, но на смену ему приходят два пятнышка розового цвета, которые поселились на ее щеках.

Миссия не выполнена.

Она даже не встречает моего взгляда. Вместо этого краем глаза она смотрит на серого попугая и мягко улыбается.

— Думаю, по-настоящему ей нравлюсь только я.

Попугай трется макушкой о розовую щеку Скайлар, прижимаясь к ней с любовью, как будто это может помочь стереть румянец.

— Очевидно, — сухо отвечаю я.

— Я спасла ее из приюта. О ней плохо заботились. Я снималась в рекламе, и что-то в ней меня зацепило.

— Она буквально сказала тебе, чтобы ты ушла?

Скайлар усмехается.

— Тогда она не говорила.

— У нее, — я махнул рукой в сторону птицы, — подрезаны крылья?

— Раньше были. Но я никогда не могла заставить себя сделать это с ней. Сейчас они отросли. Физически она может летать, но никогда не летает.

Ее глаза встретились с моими, и уверенность, которой она излучала вчера, исчезла сегодня утром. Она выглядит маленькой и уязвимой, завернувшись в одеяло.

— Иногда я сижу с ней на улице и прошу ее просто попробовать, понимаешь? Я хочу, чтобы она знала, что может. Но я боюсь, что она не вернется.

Я пожимаю плечами.

— Может, она знает, что может летать, но не хочет улетать?

Скайлар моргает, как будто я только что сказал что-то, о чем она не подумала. Она возвращает взгляд на Черри, и ее глаза немного стекленеют, когда она тянется вверх, чтобы погладить птицу по спине.

Она выглядит грустной, а я, черт возьми, не могу справиться с грустью. Поэтому я выплевываю то, о чем пришел спросить.

— Помнишь, как я спас тебе жизнь?

Кто знает? Может, наблюдение за кучкой хулиганов, бегающих туда-сюда по полю, сделает ее менее грустной.

Она фыркает и напускает на себя грозный вид.

— Я официально вычеркнула весь вчерашний день из своей памяти. Так что... нет. Это ничего не напоминает.

Я реагирую драматическим вздохом и вскидываю обиженную руку к груди.

— Боже мой. Ты стерла наш поцелуй? Как ты могла?

Ее губы в форме сердечка приоткрываются, как будто она не может поверить, что я осмелился затронуть эту тему.

— Хочешь, я расскажу тебе о нем, чтобы ты запомнила его?

Из ее груди вырывается сухой смешок.

— Нет. Боже. Пожалуйста, не надо.

— Да ладно. Я отлично целуюсь. Все так говорят. Поверь мне. Ты не захочешь забыть об этом.

Она качает головой, но теперь в ее глазах блестит веселье, а не непролитые слезы.

— Это было похоже на поцелуй трупа. Ты даже не пошевелился.

— Возможно, это станет для тебя сюрпризом, но ты поцеловала меня. Я был в шоке. Не надо мне мешать.

— Уэст! — Она откинула голову назад и уставилась в бледно-голубое утреннее небо.

— Вытащила меня на улицу и практически растерзала. Как медведь.

Ее плечи вздрагивают, а по телу прокатывается беззвучный смех.

— И, будучи джентльменом, которым я являюсь, я принял один удар на себя. А потом ты просто засунула свой язык мне в глотку и набросилась на все это... — Я жестом показываю на себя, словно я приз, который можно выиграть в игровом шоу.

Скайлар прохрипела пустую угрозу.

— Я убью тебя.

Но именно Черри пугает меня своим эхом.

— Убью тебя. Убью тебя.

От этого мы оба начинаем хихикать.

Ее птица-убийца и вся эта разряженная напряженность.

Она вытирает слезы из уголков глаз, и хотя я думаю, что они могли быть грустными, они проливаются из ее глаз как слезы смеха.

Должно быть, я простой парень, которому можно угодить, потому что осознание того, что я помог им измениться, доставляет мне удовольствие. Это наполняет меня гордостью и удовлетворением.

— Так что насчет той услуги?

— В чем дело? — спросила она, выпрямляясь и пытаясь собраться с мыслями.

— Все меня бросили, и мне нужна помощь с тренировкой футбольной игры Эмми через … десять минут, — я достаю телефон из заднего кармана и проверяю время.

— Я... — Она колеблется. — Не футбольный тренер.

— Ни хрена подобного. Но знаешь что? — Я поднимаю свою кружку с кофе в ее сторону. — Я, блядь, тоже.

— Я…

— Ты знаешь, как завязывать шнурки?

Ее бровь нахмурилась, и теперь она снова выглядит обиженной.

— Господи, Скайлар, это была шутка, а не оскорбление. Я знаю, что ты умеешь завязывать шнурки. Пойдем. — Я поворачиваюсь и машу ей рукой. Одеяло шуршит, когда она его сдвигает.

— Но мне нужно время, чтобы подготовиться. Я еще не умылась и не накрасилась...

— Мне все равно. Нам