Крошечные капли собираются у линии его волос и стекают к шее. Его руки на моей талии дрожат, пальцы нервно постукивают по мне, будто это поможет ему успокоиться.

Я прищуриваюсь, глядя на него, но он слишком занят тем, что считает стулья шепотом.

— Флетчер, ты что, заболел? — Я касаюсь его лба тыльной стороной пальцев.

Он горит — моя холодная кожа ощущает этот жар. — Ты весь горячий.

— Спасибо, детка. Это галстук — синий очень подчеркивает мои глаза.

— Я серьезно, ты горишь.

— Тут просто жарко.

Я поднимаю бровь и смотрю на термостат, гордо показывающий двадцать три градуса.

— Тут не так уж и жарко. Тебе нужно поехать домой?

— Нет! — он зажимает переносицу. — Прости, нет. Я в порядке, честно.

— Я пойму, если тебе нужно уйти, правда. Все будет хорошо. — Я провожу рукой по его волосам. — Седрик Брукс, может, еще через пятьдесят лет вернется. Я буду твоей парой, если хочешь. Даже бигуди для тебя сниму.

Он смеется.

— Возможно, я приму твое предложение.

— Флора! — кричит Клифф с другого конца зала. — Книги класть сразу на стулья или пусть берут на входе?

Я вздыхаю.

— Лучше пойду разберусь. Останься, если хочешь, но знай, что это не обязательно, ладно? Мы все равно можем потом увидеться. — Я целую его в щеку. — У меня все еще есть то, что я хочу тебе сказать.

Флетчер кивает.

— Да.

К 5:05 книжный магазин ломится от людей. Каждый стул занят, родители держат младенцев и малышей на коленях. Те, кому не хватило мест, стоят плечом к плечу сзади. Несмотря на строгий лимит в двести человек, за дверью извивается длинная очередь фанатов.

В воздухе звенит напряжение — я чувствую, как оно бурлит в груди и переливается через край. Репортеры толпятся у входа, их камеры вспыхивают, ловя растущее возбуждение. Все взгляды прикованы к дверям, каждый ждет момента, когда Седрик Брукс, загадочный автор, наконец, выйдет к публике.

Толпа раздвигается, и ко мне направляется седовласый мужчина с идеально завязанным галстуком — важный, уверенный.

— Мисс Андерсон?

— Да? — Это точно не Седрик. Этому максимум за пятьдесят, а значит, он должен был начать публиковаться прямо из детского горшка — маловероятно.

— Я Тодд из издательства Ashford & Elm. Мы переписывались, верно?

— О, Боже, да. — Я откладываю «Тень часовщика» и протягиваю руку. — Спасибо вам огромное, что уговорили его на это. Для магазина это огромное событие.

— Он, кстати, удивительно обрадовался идее участвовать.

Лампы над нами мерцают, а Леннон в этот момент отчаянно протирает выключатель.

— Мне нужно помочь с подготовкой, но рада была встретиться, — улыбаюсь я.

Он уже разворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его:

— Эм, Тодд?

— Да, мэм?

— У него есть усы? У Седрика. У меня спор на кону.

Он смеется.

— Скоро узнаем.

Когда часы показывают половину шестого, зал замирает в напряженном молчании. Все ищут взглядом фигуру, которая выйдет и примерит на себя легендарное имя. Никто не двигается. Ну, кроме Флетчера, сидящего рядом со мной. Его колено подпрыгивает со скоростью сто километров в час, и, клянусь, весь ряд дрожит от этого.

Я и не думала, что он такой фанат. Каждый раз, когда я упоминала Седрика, он реагировал вяло, без особого интереса.

— Эй, — шепчу я. — Ты точно не болен?

— Сейчас буду, — шепчет он в ответ, а потом встает и идет прямо к Тодду у сцены.

— Чт… Что ты делаешь?! — я шиплю ему вслед, но поздно.

Он уже пробирается сквозь толпу.

О, Боже, он что, собирается речь толкнуть? Я люблю хорошие речи, но сейчас явно не время. Седрик скоро появится, а я люблю Флетчера, но… нет, нет, нет.

Он поднимается на маленькую сцену и постукивает по микрофону. Звук гулко разносится по залу.

— Эм, привет. — Он прочищает горло, и, клянусь, время замирает. — Я понимаю, что не тот, кого вы ожидали увидеть. Но надеюсь, вы дослушаете меня до конца.

Тодд его подговорил? Еще один сюрприз для меня? А Седрик сейчас выпрыгнет… или, скорее, выкатится на сцену в инвалидной коляске?

— В 1973 году был пятидесятилетний мужчина по имени Дон. У него появилась идея книги — о мальчике и сломанном карманном часе. После того как он написал четыре бестселлера, его неожиданно поразил инсульт. Он оправился, но понял, что больше не сможет писать под своим псевдонимом. Тогда он пришел к лучшему другу, журналисту из Чикаго, и поделился с ним всем и особенно идеей новой книги о дереве в лесу, шепчущем секреты на ветру. В 1981 году вышла «Шепчущая роща» — уже под новым именем Седрик Брукс. Этот Седрик написал еще семь книг. А в 1993 году трагически погиб в автокатастрофе. Его жена взяла на себя задачу закончить по его заметкам последние три романа, а потом передала их племяннику — учителю английского, который выпустил «Зеркальный лес» и «Дом, который гудит». И однажды в его классе был ученик, который обожал литературу, а особенно книги Седрика Брукса.

В зале все затаили дыхание. Я будто зависла между мирами — не здесь и не там.

— И вот уже последние восемь лет этот Седрик создавал все недавние невероятные истории — «Парад тряпичников», «Конец Морроу», «Библиотеку под озером» — столько влиятельных книг, одна за другой.

Он глубоко вдыхает и встречается со мной взглядом, будто следующая фраза только для меня.

— Чуть больше года назад мой лучший друг, Райан, получил диагноз — рак простаты. И последние четыре месяца своей жизни он посвятил тому, чтобы научить меня всему о Седрике Бруксе и его последнем романе — «Потертые нити».

На экран позади Флетчера выводится фотография Райана, а он держит в руках карточки с заметками. Он так похож на Леннон, что у меня будто перехватывает дыхание, словно удар в грудь. Пальцы Флетчера так сильно дрожат, что карточки выскальзывают, он чертыхается и наклоняется их собрать. Я хочу быть рядом на сцене. Хочу поддержать его. Хочу спросить тысячу вещей, в том числе, почему он просто не мог сказать мне? Но я все еще здесь. Все еще скована.

— Он так поверил мне, доверив эту… историю с Дредом Пиратом Робертсом… — И теперь я знаю, что он вставил это ради меня. — Что я просто не мог сказать ему «нет». И я взялся. И долгое время у меня выходило отвратительно. Я огрызался на каждого, кто пытался помочь, потому что это был последний проект Райана. Не моя книга и не Седрика — работа моего лучшего друга, которую он доверил моим