легла на его волосы, открывая мне всего его целиком. Я снимаю покров со всех веснушек, волосков, ямочек, изогнутых крыльев ноздрей, ресниц — со всего. Я не хочу упустить ни крупицы его, ни секунды — здесь и сейчас.

— Флора, я мог бы потратить все оставшиеся мне часы на поиски букв, которые сложатся в слово, способное выразить, что я к тебе чувствую, и все равно не нашел бы.

Я втягиваю воздух.

— Думаю… у меня так же.

— Каждый раз, когда я пытался найти причину убедить себя, что ты мне не нравишься, ты снова делала что-то, из-за чего я влюблялся заново. Это, между прочим, крайне невежливо, — он смеется, и эти вибрации в моей коже звучат как дом. — Вклиниться в мою жизнь до того, как я был к тебе готов. И когда меня накрывает из-за моих чувств к тебе, я хочу позвонить тебе. Понимаешь, насколько это странно?

Я яростно киваю.

— Прекрасно понимаю. Потому что, даже если я пойду к Ленни или к Слоан, или к кому угодно еще с тем, что у нас тут происходит, они смогут понять только с позиции стороннего наблюдателя.

Я встаю на носочки, чтобы поцеловать его, но он отстраняется, прикрывая мои губы ладонью.

— Мне нужно несколько недель.

— Ба-а… — я облизываю его ладонь, надеясь, что он уберет руку, но его это нисколько не смущает, так что я отступаю и почти кричу: — Несколько недель?

Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.

— У меня есть планы. И я не собираюсь торопиться с тобой.

— Чувствую, если мы найдем пыльный уголок и немного там поцелуемся, это не так уж ускорит события.

— За себя говори. Я прекрасно знаю, с чем имею дело, — он проводит ладонью по груди и еще раз окидывает взглядом мое платье от ступней до выреза. — Понимаешь, мне кажется, у меня один шанс.

— Я могу дать тебе минимум три…

Он прищуривается и я сразу понимаю, о чем он. Речь не об этой минуте, а о нас целиком.

— Я хочу сделать все правильно с самого начала. И это значит, мне сначала нужно разобраться с… кое-чем.

— С кое-чем?

— Да.

— Уточнишь?

Он смеется.

— Не особо.

— А что именно мы собираемся «разрулить»?

— Разбираться буду я. Ты идеальна такая, какая есть. Ничего не меняй.

— Ну… — мои пальцы скользят по его горлу, и я вижу, как он сглатывает, — может, не стоит. Если мы объединим усилия, наверняка управимся за час? Встретимся потом, выгоним всех и перейдем к делу.

— К делу? — он фырчит. Фырчит.

Что вообще ему нужно «урегулировать», чтобы мы стали… кем захотим? Есть кто-то еще? Мысль о другой женщине рядом с ним, которая к нему прикасается, целует… мысль о фразе «дай я быстренько с ней поговорю, и сразу к тебе, чтобы без чувства вины»… мысль о том, чтобы стать чьей-то Мишель. Все это выворачивает мне живот.

Флетчер, видимо, замечает, потому что отступает на полшага и обхватывает мои запястья.

— Эй, что случилось?

— То, чем тебе нужно заняться… это… то есть… ты, случайно, не…

— Что бы ты ни думала — скажи все. Спроси все. Я отвечу на любой твой вопрос.

— Там есть… боже, чувствую себя идиоткой.

— Продолжай, — его большой палец нащупывает пульс и мягко надавливает, будто посылает свою волю по моим венам прямо к мозгу.

И, пожалуй, это работает, потому что я выпаливаю напрямик:

— Есть другая женщина? У тебя тайная девушка, что ли? Или жена по брачному договору, чтобы вместе получить доступ к какому-нибудь огромному трасту?

Флетчер заливается раскатистым смехом, запрокидывая голову, волосы растрепываются и я уже знаю ответ, еще до того, как он произнесет его вслух.

— Ни девушек, ни жен, ни кого бы то ни было. — Он складывает пальцы крестом у сердца. — Ты же знаешь, я твой, любовь моя.

Были ли на свете слова слаще? Не припомню. Мое приложение «слово дня» таких не выдавало.

— И если ты сможешь не мучить меня свиданиями с другими мужчинами…

Я прыскаю.

— Какими мужчинами?

— Всеми, кто мечтал бы оказаться сейчас на моем месте, — он крепче сжимает мои пальцы. — Если захочешь в кино — я поведу тебя. Если захочешь новый ресторан — я оплачу ужин. Если захочешь остаться дома и просто читать на диване — я с радостью составлю тебе компанию. Тебе не нужен случайный парень для всего этого, у тебя уже есть я. Просто дай мне немного времени, и я сделаю все, чтобы быть для тебя «тем самым», ладно?

— «Тем самым» для меня?

Он склоняет ко мне голову.

— Дай мне это время и я окажусь с тобой в любом пыльном уголке, какой ты выберешь.

— Оно и к лучшему; не уверена, что мы вообще сработаемся, — мой предательский оскал должен был выдать ложь, но паника во взгляде Флетчера подсказывает, что он не уловил подтекст.

— Не уверена?

— Ну да. Мы же не можем быть вместе — наше парное имя будет либо Флора, либо Флетчер.

Голова Флетчера откидывается назад, он хохочет в холодный воздух, уже не фыркает и не посмеивается, а смеется от души. И мне хочется поставить закладку точно на этой минуте.

— Если нужно, я сменю имя ради тебя, детка.

Флетчер с радостью остался бы так на всю ночь с Флорой Андерсон, прижатой к его груди, покачиваясь в такт старым пластинкам. Он вдыхал ее запах и хранил его в себе, как воспоминание в бутылочке, чтобы поставить на полку и доставать в минуты, когда будет скучать по ней сильнее всего. Он прижал ее к себе так крепко, словно она могла стать частью его самого. И без конца молил о том, чтобы не разрушить все, что они так упорно строили.

Глава 29

Слово дня: Melo (колумб. всё хорошо)

Определение: колумбийское слово, обозначающее состояние, когда всё кажется в порядке, спокойно и гармонично.

За меньше чем неделю Флетчер и я поняли, что не можем оставаться наедине, пока он не «разберется с теми делами», о которых говорил, чтобы мы могли быть вместе.

Для последнего книжного клуба у него был план — вернуться в ту самую кофейню, где мы впервые встретились. Я решила, что ничего страшного: два друга, две книги, толпа людей вокруг — нас разделят. Но я не предвидела, как Флетчер будет сидеть, откинувшись на спинку стула, скрестив руки, и смотреть на меня снизу вверх с этой медленной улыбкой.

Мы по-прежнему аннотируем книги друг друга каждую