неделю, так что, когда я получила свою обратно и увидела новые закладки его цвета, любопытство пересилило. Я пролистала отмеченные им места, вроде напечатанных слов «она на вкус была как клеверный мед — сладкая, густая, насыщенная», и превратилась в желе, возвращаясь к себе в квартиру.

На следующей неделе, дочитывая последние две страницы для Седрика, я получила от него сообщение.

Флетчер: Посмотри в окно.

Мои глаза тут же метнулись к его окну, словно настроены всегда на него. И точно: Флетчер сидел у окна с кружкой и телефоном в руках. Я улыбнулась и помахала, он ответил тем же.

Я: Мне нравится твоя прическа сегодня.

Флетчер: Успокойся, любовь. Моя выдержка на исходе.

В следующий раз, встретив его мимоходом, я сказала, что нам стоит записаться на уроки линди-хопа как на следующий книжный клуб, и он содрогнулся всем телом.

— Ты не хочешь со мной потанцевать? — поддразнила я.

— Дело не в том, что не хочу. Я не могу прикасаться к тебе, не прикасаясь к тебе.

И самое ужасное, что я прекрасно понимала, о чем он.

Я больше не могла толкнуть его бицепс в шутку или ненароком коснуться его ногой в парке, всё это теперь было окрашено чем-то более глубоким, темным, жадным, чем то, что у нас было прежде. Будто я получила эксклюзивный доступ к нему, как если бы у Флетчера был «Флетчер за кулисами», и теперь я видела совершенно другую его сторону.

Когда наступила следующая пятница, мы уже знали, что наедине нам никак нельзя. Так что Флетчер придумал блестящую идею позвать Стефана и Ленни.

— Я не понимаю, — Стефан отодвигает свою книгу. — Зачем мы здесь?

— Нам нужен барьер, — Флетчер теребит волосы, и я клянусь, температура в комнате подскакивает на пять градусов.

— Это абсурд. Вы два взрослых человека, просто начните встречаться уже.

Ленни кивает в такт словам своего бойфренда.

— Присутствие других людей никогда нас не останавливало.

— Мы знаем, — хором отвечаем мы с Флетчером.

Для следующего клуба мы решили выбрать самое несексуальное занятие, какое смогли придумать: кулинарный класс. Но вместо выпечки там оказалось занятие по приготовлению крема. И смотреть, как Флетчер мягко вмешивает сахарную пудру и облизывает с пальцев голубые остатки глазури, было настоящей пыткой. Когда подошла моя очередь засыпать ингредиенты в мешочек и выдавливать крем, Флетчер схватил меня за руку и утащил прочь. Он без обид дал понять, что происходящее в этом кулинарном классе — неизведанная для нас обоих территория.

Ясно одно: безопасного занятия для нас двоих не существует, даже в компании других людей.

Неделю спустя мы согласились перенести книжный клуб еще раз, потому что Флетчер пообещал: к следующему занятию он закончит все свои дела, и мы сможем двинуться туда, куда нас это ведет.

В тот вечер Ленни врывается в квартиру, едва не застряв в двери.

— Как ты заставила его это сделать? — выдыхает она, то ли от бега, то ли от того, что собирается сказать.

Я поднимаюсь.

— Кого? Что?

— Эдит только что позвонила Клиффу, Клифф мне, и сказала, что Седрик Брукс позвонил ей лично и сказал, что приедет на мероприятие ко Дню благодарения, чтобы объявить о своем уходе!

— Что?! — я вскрикиваю. — Уход?

— Она сказала, что он приедет подписывать книги и официально объявит там. И что будет куча пиарщиков.

— Боже! — у меня ладони потеют при мысли о встрече с ним. Будет ли он все еще видеть во мне мультяшную белку? А что, если он глянет на меня и решит забрать проект обратно? — Что нам… что мне…

— Понятия не имею, но он едет, и Эдит уже в «Уголках и закоулках» показывает Клиффу, как переставить полки, чтобы всех разместить. Кажется, она собирается продавать билеты. Кто успел, тот и взял. И никаких фото — телефоны запрещены.

Я хватаюсь за телефон, пальцы летают в разные стороны, пытаясь все выяснить. И первое, что я делаю — пишу Флетчеру.

Я: Ты не поверишь, кто приезжает на День благодарения.

Флетчер: Фиона Эппл?

Я: Близко.

Я: Седрик Брукс!!!

Он что-то печатает, потом бросает, будто он так же ошеломлен, как и я.

Флетчер: Ты серьезно?

Я: Суперсерьезно. Он позвонил Эдит, Эдит сказала Клиффу, Клифф Ленни.

Флетчер: Как ты себя чувствуешь?

Я: Это странно, что я еще не знаю?

Флетчер: Нет, это нормально.

Я: …как думаешь, у него есть усы?

Флетчер: Ставлю на «да».

Я: Я тоже думаю. Белые.

Флетчер: Ты просто представляешь его как Санта-Клауса.

Глава 30

Слово дня: Nirvana (анг. Нирвана)

Определение: состояние совершенного счастья, гармонии и внутренней свободы.

Кому: Cedric@cedricbrooks.com

Тема: Финальные файлы на утверждение / выход на пенсию

Добрый вечер, мистер Брукс.

Отправляю вам готовые файлы на утверждение — они прикреплены!

К тому же, я не уверена, что должна об этом знать, но хочу поздравить вас с началом пенсии уже завтра. Мы начали не с самой приятной ноты несколько месяцев назад, но я искренне рада, что мне довелось с вами работать. Пусть вы знаете — этот опыт и ваше наставничество очень помогли мне в творческом пути.

Я, кстати, подрабатываю с Эдит в «Уголках и закоулках» и с нетерпением жду завтрашней встречи с вами лично. Мне просто нужно было сказать, что я правда буду скучать по работе с вами. И это не сарказм и не потому, что я хочу рекомендацию, хотя, не скрою, я с радостью бы её от вас приняла, а потому, что вы удивительно сложная личность. Я буду скучать по вашим комментариям, даже по самым жестким.

В общем, это всё. Я подготовлю свои экземпляры «Тени часовщика» для вашей подписи.

Хорошего вечера и ещё лучшего выхода на пенсию,

Флора Андерсон

Она же — ваш рисованный зайчонок.

P.S. У вас есть усы? Если нет, сможете отрастить их за ночь? У меня спор на кону.

С письмом отправленным, я устраиваюсь под одеяло со своим вторым экземпляром «Тени часовщика» на коленях. Леннон сегодня у Стефана, и мне, наверное, стоит воспользоваться моментом и насладиться тихой пустой квартирой в холодный ноябрьский вечер до того, как накатит завтрашняя суматоха. Но всё же надо мной висит это ощущение, что мне ещё нужно что-то сделать прямо сейчас.

Я провожу пальцем по странице, следя за рисунками прежнего иллюстратора Седрика. В тусклом свете керосиновой лампы Джонас держит в ладонях тусклые часы, которым суждено изменить его жизнь. Его тень на стене длиннее, чем должна быть, и тянется вверх, хотя руки