Мои проблемы разрешились. Я живу в достатке, в относительном уважении, меня недолюбливают чиновники, но это с лихвой окупается любовью Лин Джиа и ее мужа. Мои враги повержены. Отчего мне так неспокойно?

Раньше я знала, чего мне ожидать. Знала, что произойдет в будущем, какие будут столкновения и распри. Я сама изменила это будущее, и теперь понятия не имела, как дальше начнут разворачиваться события. А от этого меня снедала тревога.

После отъезда Лю Цяо меня навестил Чен Юфей. Я надеялась, что мы сегодня развлечемся, и он отвлечет меня от мрачных мыслей, но лик Езоу был чрезвычайно серьезен.

— Улан, — начал он без предисловий, протягивая мне несколько свертков. — Это от купцов из Чжоу и Шань. Пришли почти одновременно. Они не дождались твоей служанки, и они отправились ко мне. Что-то меня в этих донесениях смущает.

Ох, как стыдно, отправив подругу в деревню, я и не подумала о том, чтобы просить Жэнь Жуи забирать письма. Да хоть бы и сама их забирала.

Я развернула пергаменты один за другим. Сначала все казалось обычным: отчеты о поставках, о ценах на шелк, на другие ткани, о настроениях при дворе Чжоу. Но затем мои пальцы замерли на одном месте. В письме из княжества Шань купец упоминал, что целое войско остановилось в низине реки Цзинвэй. А в прошлом послании из самого Чжоу, от моего самого надежного информатора, говорилось, что генерала Яо ждетт там же небольшой дипломатический отряд, когда войска собраны вверху течения.

Это было невозможно. Несоответствие было слишком очевидным и... опасным.

— Езоу, — я растерялась и принялась растирать виски, — я не понимаю, кому верить. Неделю назад сведения были точными. Торговцы из Чжоу и Шань не противоречили друг другу.

— Чего ты не понимаешь, Улан? — Зло усмехнулся он. — Это война. А о твоей деятельности уже ходят слухи. Торговать информацией опасно, она не всегда достоверна, а многие пожелают тебя еще и подставить. Кто-то принес откровенную ложь. Хорошо бы разобраться, кто это сделал, но прежде давай выясним, какое из писем правдивое.

Чен Юфей нахмурился и сосредоточился. Его взгляд скользил по строчкам, и постепенно его лицо становилось все мрачнее.

— Мое мнение, что верить следует посланию из Шань. Оно пришло сегодня, я лично встречал посланника. Кто приносил письма тебе?

Я часто заморгала. Он, что, хочет обвинить Лю Цяо? Мы выросли втроем, несмотря на то что Езоу позже отдалился от служанки.

— Я тоже думаю, что надо верить посланнику из Шань, — вздохнула опечаленно я. — Чжоу сами пригласили на переговоры Яо Веймина. Назвали место и время. Раз они остались с войсками там, значит это не дипломатическая встреча, а будущая резня.

Обсуждать с ним Лю Цяо я не стала. Прагматичный и недоверчивый Чен Юфей обвинит ее, и мы поссоримся. Хотя нас могли обмануть и посланники из Чжоу, в конце концов, страны воюют, да и любому в столице известно, до какой степени я близка с невесткой.

— И что ты будешь делать? — холодно спросил он.

Решение было спонтанным, почти безумным и неожиданным даже для меня.

Я Шэнь Улан. У меня мало положительных качеств, и как сказал господин Веймин, я расчетлива. Вот я и рассчитала, что это будут не переговоры, а бойня. Я не могу так рисковать. Мое положение шатко, если мои шпионы ошиблись, то я быстро перейду в немилость правителя. Но если я промолчу, и генерал погибнет из-за моей недостоверной информации, моя совесть не выдержит этого груза. Вдобавок я буду обязана его памяти, ведь это я снабдила его ложными сведениями. Долг чести для благородной дамы — не пустой звук, даже для такой, как я.

Примерно так я объясняла себе будущие слова, подбирая ключ к практичному сердцу Чен Юфея.

Я стояла в своем кабинете, пальцы бесцельно водили по краю карты, где устье реки Цзинвэй было помечено зловещим знаком.

— Я поеду туда с маленьким отрядом, — зашептала я, больше для себя, чем для него. — Если спать не более четырех часов, двигаться, постоянно сменяя лошадей, то мы нагоним генерала Яо как раз ко дню столкновения. Я должна его предупредить. Он выслушает меня. Других посланников, от тебя или от двора, он не воспримет, может счесть за интригу и проигнорировать. Мое же лицо... Он меня примет.

Чен Юфей молчал, его обычно насмешливый рот был сжат в тонкую, недовольную линию. Он смотрел на меня так, словно я объявила о намерении прыгнуть в пропасть.

— Это безумие, Улан, — наконец выдохнул он, и в его голосе звучала несвойственная ему усталость. — Дороги небезопасны. Одна женщина, даже с охраной из умелых бойцов... Ты не воин. Одна случайная стрела...

Да, я не воин, но не зря меня когда-то прозвали демоницей. Во мне бурлила темная энергия, пыталась вырваться. Когда я пользовалась этим умением, я решала проблемы, но появлялись новые.

С другой стороны, выбирать не приходилось.

— Я не прошу тебя одобрять, Езоу. Я прошу тебя помочь мне, как ты всегда это делал, — перебила я его, и в моем голосе прозвучала сталь, та самая, о которой говорил Яо Веймин. — Продумай наш маршрут. Найми мне верных людей, не тех, что падут духом при виде крови, а тех, что знают цену своему мечу. Я заплачу им вдвое против обычного.

Он замер, изучая мое лицо. Он искал в нем тень сомнения, слабину, но находил лишь непоколебимую решимость. И в его глазах я прочла то, за что ценила его все эти годы.

Он не видел во мне хрупкую фарфоровую куклу, нуждающуюся в защите. Он видел соратницу, подругу. Он никогда не считал, что я слабее него. Чен Юфей мог быть против, мог спорить, ругаться, но в конечном счете — он поддерживал и принимал мой выбор.

Секунду спустя он резко кивнул, словно сбрасывая с себя груз раздумий.

— Ладно. Быть тебе, упрямая. Людей я найду, как и самых выносливых лошадей. Но ты сделаешь все, как я скажу. Никаких геройств. Твоя задача — доехать и сказать. Все остальное будет делом моих наемников.

Облегчение, сладкое и горькое одновременно, волной накатило на меня. Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Ты знаешь, какая я послушная.

Он поперхнулся.

Следующие несколько часов пролетели в лихорадочных сборах. Чен Юфей исчез, чтобы вернуться с шестью суровыми мужчинами в походной одежде,