на ноги, вытащил из палатки, и там мы оба обнаружили истинное пекло, что раньше звалось его военным лагерем.

Я успела предупредить воинов, и они взялись за оружие. Но, тем не менее, я предупредила поздно. Предатели из Чжоу подошли быстро, почти незаметно, лучше ориентируясь в местных лесах.

Воздух гудел от свиста стрел, криков раненых и звенящего лязга стали. Враги поджигали палатки, и в свете пламени мелькали фигуры сражающихся.

Яо Веймин окинул взглядом округу, ища кого-то из своих доверенных генералов, чтобы вручить меня, обузу, но вокруг был лишь кипящий котел битвы. Враги уже прорвались в самое сердце лагеря.

— Держись близко! — бросил он сквозь стиснутые зубы, одним движением меча отбивая летящую в нас стрелу.

Мы двинулись сквозь этот хаос. Я ужасалась от обстановки, от кровавой атмосферы, у самой тряслись внутренности, но явсе же успевала любоваться главнокомандующим и ненавидела себя за это.

Яо Веймин был подобен демону войны. Его клинок пел песню смерти, описывая вокруг нас смертоносный круг. Каждое его движение было выверенным, экономичным и смертельно эффективным. Он не атаковал, он лишь расчищал путь, безжалостно срубая всех, кто осмеливался встать на нем.

Я, пригнувшись, бежала за ним, чувствуя, как горячие брызги чуждой крови касаются моего лица, слышала хрипы падающих за спиной людей.

Но врагов было слишком много. Они лезли и лезли, как муравьи, и круг, очерчиваемый мечом Яо Веймина, сжимался. Я видела, как напряглись мышцы на его спине, чувствовала его участившееся дыхание. И снова во мне зашевелился тот холодный, чужой ужас. Страх не за себя — страх за него. Страх, что он падет, сраженный числом, и его кровь будет на моих руках.

И снова, помимо моей воли, из самых потаенных глубин поднялось то самое, темное, что я пыталась запереть. На этот раз я не выпускала темноту наружу сокрушительной волной. Нет. Я направляла ее точечно, с дрожащей, неверной рукой, как ребенок, играющий с ножом. И так, чтобы это было незаметно для любопытствующих.

Когда из темноты выскочил огромный воин с алебардой, я сделала все, чтобы он исчез. Не думала долго, не высчитывала. Просто выпустила тонкую, невидимую нить собственного леденящего холода.

Воин не упал. Он просто замер на полпути, его глаза округлились от внезапной, немой агонии, и он рухнул на землю, словно у того внезапно остановилось сердце. Никакого звука, никакой видимой раны.

Яо Веймин, повернувшись на мгновение, чтобы парировать удар с другой стороны, мельком увидел падающее тело. Его взгляд на секунду задержался на мне. Он ничего не понял. Рявкнул: «Иди дальше, не мешай!» — и снова ринулся вперед.

Но прорыв был невозможен. Войска Чжоу сомкнули кольцо. Их в десять раз больше. Я уверена, что я ужасный военный стратег, но дипломатическая миссия и военная явно чем-то отличаются.

Наши солдаты дрались отчаянно, но их было слишком мало. Они не победят. Если будут продолжать бороться, то никто из них не вернется домой.

Яо Веймин тоже это понимал, он остановился, его грудь тяжело вздымалась. Он окинул взглядом поле боя, и я увидела, как в его глазах гаснет последняя надежда на победу и зажигается холодный огонь необходимости выжить.

— Отступление! — его голос, усиленный нечеловеческим усилием, резанул по хаосу, как клинок. — Ко мне! Прикрывать! К гарнизону!

Горстка его верных солдат, залитых кровью, сомкнулась вокруг нас. И мы двинулись, не вперед, а в сторону, к густому лесу, что окаймлял долину, превращая отступление в адскую резню на ходу.

Воины разделялись. По десять-двадцать человек они уходили в чащу леса.

— Ты доверяешь мне, Шэнь Улан? — успел шепнуть Яо, прежде чем подхватить меня за запястье.

— Я приехала на границу, — обиделась я, — вы все еще сомневаетесь, генерал?

— Нет, но ты нарываешься на множество вопросов.

Мы отбивались, шаг за шагом, теряя людей. Я, задыхаясь, бежала рядом с Яо Веймином, и снова, украдкой, тонкими, невидимыми щупальцами своей запретной силы, убирала с его пути самых яростных нападавших. Я чувствовала, как с каждым таким действием из меня вытекает жизнь, как темнеет в глазах, но останавливаться не могла.

Я виновата в этом.

Это я дала неверные сведенья, это меня обманули. На моей совести будут оставаться смерти воинов империи Цянь.

Влетев в лесную чащу, я запоздало поняла, что мы остались наедине. Преследователи не отставали. Их не интересовали генералы Цянь, им нужен был именно Яо Веймин.

Всем известно, что он отказался от титула «Ван» в империи, но быть родственником императора он от этого не перестал. Крики воинов Чжоу и топот их коней слышались все ближе. Внезапно земля ушла из-под ног. Мы выбежали на обрыв. Внизу, в десяти метрах под нами, темнела широкая, быстрая река Цзинвэй, вспененная от недавних дождей.

Яо Веймин резко обернулся и обнял меня. Солдат рядом с нами не было, они убежали за Кэ Дашеном. А сзади уже слышались победные крики войска Чжоу, рвущихся добить знаменитого генерала Цянь.

— Ты умеешь плавать? — нахмурился он.

— А вы знаете женщин, которые умеют плавать? — хмыкнула я, стараясь подавить в себе панику.

— Хорошо, — смирился он, осознав, что задал глупый вопрос, — тогда ты готова мне довериться?

Я не успела ответить, да и господин Веймин не оставил выбора. Он меня толкнул, а потом сделал шаг сам.

Холодная вода сомкнулась над головой, заливая рот, нос, глаза. Я захлебывалась, беспомощно барахтаясь, чувствуя, как тяжелые, мокрые одежды тянут меня на дно. Паника, слепая и всепоглощающая, сжала горло. Я пыталась крикнуть, но в легкие хлынула вода. Свет померк. Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание уплыло в темноту, это сильная рука, вцепившаяся в мой халат и резко потянувшую меня вверх, к поверхности, и смутный, искаженный водой силуэт Яо Веймина рядом.

Глава 20. Шэнь Улан

Всё тело охватило огнём и холодом. Я панически пыталась вдохнуть и вынырнуть из темноты, но ничего не выходило.

Знакомые ощущения... Прошло уже больше года с того времени, как я очнулась после смерти, но, похоже, мне снова суждено умереть...

Невыносимая мука собралась в груди, я изо всех сил сжалась, и наконец смогла вытолкнуть из себя то, что мешало мне дышать.

Вода!

Она полилась из носа, кашлем вышла изо рта, и моё нутро обожгло воздухом. Мне потребовалась тысяча лет, по ощущениям, чтобы перед глазами перестали сверкать круги, и я смогла осмотреться.

Яо Веймин сидел рядом, тревожно вглядываясь в моё лицо.