За спиной крики возобновились. Теперь это были крики ярости и мести разбойников. Я слышала, как Ли что-то кричал мне вдогонку, но его слова тонули в гуле крови в моих ушах.

Я бежала, спотыкаясь о корни, хлеща себя по лицу мокрыми ветками. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я не оглядывалась. Нога подвернулась на скользком камне, покрытом мхом. Я упала и полетела вперед, кубарем покатилась по крутому мшистому склону, не в силах остановиться.

Едва движение остановилось, я чуть подняла голову, чтобы осмотреться. Я была оглушена, едва осознавала это жестокое приключение, была вся изрезана и исполосована ветками и острой травой. В ушах звенело. Я хотела отдышаться, понять, где сейчас нахожусь, но услышала новые звуки.

Я явно свалилась на вытоптанную стадами лошадей дорогу. Повернувшись, я обнаружила копыто лошади и носки сапог, стоящих буквально в двух шагах от моего лица. Медленно, преодолевая боль и головокружение, я приподняла подбородок.

Прямо передо мной, застыв в полной неподвижности, стоял Яо Веймин. Его лицо, обычно такое непроницаемое, выражало чистейшее, ничем не разбавленное изумление. Его брови взлетели к волосам, а губы чуть приоткрылись. Он смотрел на меня так, будто я была призраком, материализовавшимся из самого страшного его кошмара. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как жгучий стыд и дикое облегчение смешиваются во мне в одну невыносимую муть. Из моей разбитой губы текла кровь, а в ушах все еще стоял гул падения.

— Шэнь Улан? — наконец произнес он, и его голос прозвучал приглушенно, словно он сам не верил тому, что видит. — Какого демона...

Его вопрос повис в воздухе, потому что в этот момент из леса донесся отдаленный, но отчетливый звук — свист новой стрелы, вонзившейся в дерево где-то выше по склону.

Лицо Яо Веймина мгновенно преобразилось. Все следы удивления исчезли, уступив место холодной, мгновенной командирской ярости.

— Разобраться! — крикнул он через плечо, не глядя, и несколько его солдат, до этого застывших как изваяния, немедленно ринулись вверх по склону, обнажив клинки.

Он наклонился, хрипло выдохнул, практически рыкнув, и его сильные руки обхватили добычу, упавшую ему прямо под ноги. Господин Веймин легко, почти без усилий, поднял меня с земли и перекинул через седло своего коня.

Я невольно застонала, ощутив боль от полученных ссадин и ушибов.

— Потерпите, госпожа Шэнь Улан, — выдохнул он с гневом. — Я потерплю с объяснениями, а вы потерпите с женским нытьем.

Он вскочил в седло позади, одной рукой придерживал меня, а другой управлял вздыбившимся от неожиданности конем. Мы понеслись прочь от подножия склона, в сторону его лагеря. Я прижималась к его прохладной кольчуге, чувствуя, как дрожь пробивает мое тело: и от пережитого ужаса, и от его близости.

Через несколько минут мы были в его палатке. Он буквально втащил меня внутрь, усадил на походную кровать и, присев на корточки, принялся с холодной деловитостью осматривать повреждения. Достал воду, чистую тряпицу.

— Глубоких ран нет, — пробормотал он, промывая ссадину у меня на руке. Его прикосновение было удивительно аккуратным. — Синяков будет много. Шэнь Улан, под платьем есть раны? Сейчас не время блюсти добродетель, признавайся.

Я покраснела и замотала головой.

— Нет, я почти здорова, господин. Вам не о чем волноваться.

— Мне не о чем? — прыгнули его брови. — Если мне о чем волноваться, тогда говори. Что ты здесь забыла, Улан? Как ты посмела... — он буквально задыхался от гнева, — каким ветром тебя занесло сюда, на самое порубежье?

Его тон был жестким, но в глазах, помимо гнева, читалось недоумение и... тревога?

Боль и остатки страха притупили мой разум. Я не стала юлить, не стала придумывать оправданий. Я выпалила то, что привезла, приготовленные и отрепетированные фразы вырывались срывающимся, прерывистым шепотом.

— Мои шпионы... они одурачили меня. Или их одурачили. Сведения неверные. Это не дипломатический отряд, господин Веймин. Здесь, в устье Цзинвэй, вас ждет не встреча, а засада. Большое войско. Это ловушка.

Я видела, как его лицо каменеет с каждым моим словом. Исчезли последние следы снисхождения. Взгляд стал острым, как отточенный клинок.

— Ты уверена? — спросил он отрывисто.

— В полученных мною донесениях были противоречия, — призналась я. — Я... я поверила тому, что показалось мне более правдоподобным. Но теперь я понимаю — это была уловка.

Он не спорил. Не требовал доказательств. Он резко выпрямился и вышел из палатки. Я слышала его приглушенный, но четкий голос:

— Кэ Дашен! Немедленно! Тихий отход. Никаких огней, никакого шума. Двигаемся к гарнизону на рубеже Сюаньху. Перестроиться в походные колонны. Ждать моего приказа.

В лагере все зашевелились, послышались приглушенные команды, металлический лязг. Я сидела на его кровати, обхватив себя за плечи, пытаясь совладать с дрожью. Я сделала это. Я успела. Пусть ценой жизни одного из моих людей, пусть ценой раскрытия своей темной сути... но я успела.И именно в этот момент, когда среди воинов царила тревожная, поспешная тишина, снаружи, из темноты наступающей ночи, донесся низкий, протяжный, леденящий душу звук.

Гонг.

Один-единственный удар, тяжелый и зловещий, разнесся по долине, отражаясь от скал.

За ним наступила мертвая тишина, будто весь мир затаил дыхание.

А потом эту тишину разорвали другие звуки. Сначала редкие, потом все чаще. Глухой топот тысяч ног. Лязг оружия. Из-за поворота реки, из-за деревьев, из самой темноты показались бесчисленные факелы, а под ними стальные шлемы и копья войска Чжоу. Их было море. Целая армия в две тысячи человек.

Они явились.

Гул гонга еще висел в воздухе, тяжелый и зловещий, когда полог палатки взметнулся, и внутрь ворвался Яо Веймин. Его лицо было высечено из камня — ни тени прежнего изумления, только холодная, собранная ярость воина, загнанного в угол. Запах дыма и крови влетел вместе с ним. Он не стал тратить слова на упреки. Его пальцы, твердые и уверенные, сжали мое запястье.

— Твое присутствие здесь хуже любой катастрофы. Ты умеешь появляться эффектно, Шэнь Улан, — его голос был низким и жестким, без единой ноты снисхождения. — Не отнять. Но раз уж Небеса забросили тебя в самое жерло вулкана, твой долг — слушаться меня беспрекословно. Ни слова, ни жеста без моего приказа. Твоя жизнь теперь принадлежит не тебе, а мне. Поняла?

Он не ждал ответа, но я все-таки несмело кивнула. Я не самоубийца.

Генерял Яо рывком поднял меня