с лицами, опаленными солнцем и ветром, и с бесстрастными глазами профессиональных бойцов.

Их предводитель, человек по имени Ли, молча поклонился, и его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне, словно он уже составлял план защиты движимого имущества.

Матушке и другим домашним я объявила, что вынуждена срочно отбыть на инспекцию в дальние лавки — мол, там вспыхнул конфликт с поставщиками шелка, требующий моего личного вмешательства.

Хэ Лисин хмурилась, чувствуя неладное. Слишком уж поспешными были сборы, слишком суровы лица моих «проводников». Но она, благослови ее Небеса, не стала допытываться.

Она лишь крепко обняла меня на прощание, прошептав на ухо: «Возвращайся живой, мой цветочек. Клан не должен потерять свою главу». Ее слова стали еще одним грузом на мои плечи.

Мы выехали затемно, когда последние огни в поместье погасли. Я оседлала крепкого гнедого коня, облачившись в простой, но добротный дорожный халат и плащ, скрывающий лицо. Никаких роскошеств, никаких признаков знатности. Я была просто зажиточной торговкой, спешащей по своим делам.

Путешествие превратилось в изматывающую, бесконечную гонку. Мы мчались, словно за нами гнались демоны из преисподней. Сон был роскошью, на которую мы могли позволить себе не более четырех часов в сутки, да и то урывками, на самом дешевом постоялом дворе, куда нас приводил Ли. Мы спали попеременно, прямо в седлах, подмерзая от ночного холода и изнывая от дневного зноя. Я ела на ходу сушеное мясо и лепешки, запивая их водой, что казалась на вкус пылью дорог. Мое тело ныло от усталости, разум затуманивался от недосыпа, но внутри горел один-единственный огонек — необходимость успеть. Да и я думала о том, что на войне мужчины сносят и более худшие лишения.

Я представляла себе лицо Яо Веймина: удивленное, надменное, скорее всего, раздраженное моим появлением. Я репетировала в уме слова, которые скажу ему.

Как я докажу, что не сошла с ума?

Чен Юфей снабдил нас отличными лошадьми, а Ли знал все тропы и перевалы. Мы сокращали путь там, где это было возможно, минуя крупные города и таможенные посты. Пейзажи за окном менялись: ухоженные рисовые поля сменились холмистыми предгорьями, а затем и глухими лесистыми районами, приближавшими нас к границам.

Через пару дней, казавшихся вечностью, воздух изменился. В нем появилась острая, чужая нотка, запах хвои, чужих земель и дыма.

Ли, ехавший впереди, обернулся ко мне, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах я прочла предупреждение.

— Мы приближаемся, госпожа. Еще пара часов, и мы должны выйти к устью Цзинвэй. Будьте готовы.

Надежда, острая и болезненная, кольнула меня в сердце. Почти. Почти я успéла. Сквозь усталость я в мечтах видела лагерь, знамена Цянь, развевающиеся на ветру... И именно в этот момент из чащи старого леса, что стеной стоял по обе стороны узкой дороги, раздался резкий, пронзительный свист.

И следующее, что я услышала, это глухой стук стрелы, вонзившейся в ствол дерева в нескольких сантиметров передо мной.

Ли ругнулся сквозь зубы, одним движением выхватывая меч.

— К оружию! Засада!

Мир сузился до узкой тропы, до свиста стрел и до теней, выскакивающих из-за деревьев. Это были не солдаты, не вражеские лазутчики. Это были разбойники, оборванные, голодные и одичалые, с жадными глазами и зазубренными клинками, промышлявшие грабежом на этой забытой богами дороге.

Они набросились на нас с гиканьем, и мои шесть стражников мгновенно оказались в эпицентре хаотичной, жестокой схватки. Я застыла в седле, парализованная не страхом, а яростным, обжигающим отчаянием.

Так близко. Мы были так близко.

Все напряглись. Новые стрелы вонзались в щиты моих стражников, а я пыталась успокоить кобылу, на которой передвигалась. Мужчины, нанятые Чен Юфеем, сомкнулись вокруг меня живым кольцом, их лица, все дни бесстрастные, сейчас исказились в сосредоточенных гримасах.

Ли, их предводитель, коротко рубанул подскочившего к нему разбойника, и алая кровь брызнула на поблекшую листву.

Мое сердце колотилось где-то в горле, но я заставляла себя дышать ровно. Я видела, что нападающих больше — их оказалось, должно быть, человек двадцать, голодных, злых, пахнущих потом и кровью. Но я надеялась и верила в умение Ли и его людей. Они отбивали атаку за атакой, их мечи описывали в воздухе смертоносные дуги, и на мгновение мне показалось, что мы выстоим. Этот миг надежды был сладок и краток.

Молодой стражник по левую руку от меня, парень с ямочкой на щеке, слишком быстро и неосторожно рванулся вперед, чтобы прикрыть другого воина. В его движении была отчаянная, юношеская храбрость.

И именно эта храбрость его и погубила.

Из чащи, словно из самого мрака, выскочила еще одна тень, и короткое, грязное копье с глухим чавкающим звуком вонзилось юноше под ребро. Он не закричал. Лишь ахнул, словно от удивления, и рухнул на землю, в грязь и хвою. Его глаза, еще секунду назад полные огня, остекленели, уставившись в серое небо.

Что-то во мне надломилось. Я и раньше видела кровь, раньше видела битвы. Тогда мне было наплевать, главное — чтобы я оставалась в безопасности.

Но смерть сильно влияет на людей. Сегодня во мне проснулся не страх, не жалость, а какая-то всепоглощающая ярость. Этот юноша... он погиб за меня. Из-за моей авантюры. Из-за моей ошибки.

Темная, холодная энергия, которую я так тщательно сдерживала, с которой боролась, заворочалась внутри. Она поднялась из самой глубины.

Я даже не успела подумать. Не укротила ее, просто выпустила, и мир исказился. Не было какой-то вспышки света или тьмы, не было огненных шаров. Было лишь немое, ужасающее давление, сминающее все на своем пути. Трое нападавших, стоящих близко ко мне, споткнулись о невидимую стену. Раздался сухой, костлявый хруст, и их тела, будто тряпичные куклы, отбросило назад, в чащу. Они даже не успели издать предсмертные вопли. Их корежило и крутило, потому что я об этом подумала.

Тишина, наступившая на мгновение, была оглушительнее любого крика. Даже мои стражники замерли, смотря на меня с первобытным страхом.

О, они быстро догадались, кто это сотворил. Я сама смотрела на свои руки. Они горели ледяным огнем, а по коже бегали мурашки. Отчаяние и животный страх накатили на меня новой волной. Что я наделала? Я снова... я не смогла сдержаться.

Этот ужас парализовал меня. Я не видела, не слышала больше ничего вокруг. Мне стало так плохо. Зачем? Почему? Почему я не поборола себя?

Лошадь вздыбилась от неожиданности, и я потеряла равновесие, тяжело рухнув на землю и больно ударившись плечом. Но адреналин заглушал боль. Я вскочила и побежала сломя голову вглубь леса,