покинул меня. Потому что, пока я продолжал себе нежиться на солнышке, китобой как следует подготовился, а потом гарпун его, просвистев в воздухе, глубоко вошел в мою спину.

Дикая боль пронзила меня, не оставив иных желаний, кроме жажды спасти свою жизнь. Я нырнул, но какое там! Был отлив, и миновать гавань на глубине мне не удалось. Сотня лодок начала теснить меня к берегу. На воде мы сильны и огромны, а вот на суше становимся совершенно беспомощны. Стоит ли удивляться, что люди весьма скоро отправили меня в мир иной.

Случилось это очень давно. Кости мои потом долго еще белели на берегу. Часть их разобрали желающие, а часть смыло море. Моя челюсть пошла на изготовление скамейки. Ныне она стара и изношена, но я не позволял ей рассыпаться, пока не смогу поведать кому-нибудь свою историю. Теперь ты узнал ее, мой юный друг. Запомни, прошу тебя: гордыня – первый шаг к гибели.

И, сказав это, скамейка со скрипом распалась на мелкие кусочки, которые нашли себе последнее пристанище в высокой зеленой траве.

X

Странный остров

Лодка легонько покачивалась. Я лежала в ней, поглощенная книгой, которая любима всеми детьми. (Как она называется, я сообщу вам, когда настанет для этого время.) Начинался прилив, но за чтением я его не заметила и спохватилась, лишь обнаружив, что лодку мою, без весел и паруса, уносит в море. Поначалу меня объял сильный страх. Еще бы! На берегу никого, и море, насколько хватало глаз, пусто, а неуправляемое мое суденышко стремится невесть куда. Однако море было спокойно, небо ясно, ветер дул ласковый, и я, отогнав от себя тревогу, прониклась уверенностью, что кто-то ведь должен попасться мне на пути.

На горизонте и впрямь весьма скоро возникло какое-то пятнышко. Мало-помалу оно увеличивалось, и я с нетерпением наблюдала за ним, тем более что, не очень пока различимый, этот предмет, похоже, двигался прямиком мне навстречу. Приблизившись, он поверг меня в сильное удивление. Никогда еще в жизни не доводилось мне видеть столь странной лодки. Представляла она собой огромную, потрескавшуюся и старую деревянную чашу. Внутри сидели трое невысоких седовласых джентльменов в очках, увлеченных чтением и позволявших причудливому своему суденышку плыть, куда ему вздумается. На их пути из воды торчал риф.

– Эй, осторожно, сэры! – крикнула я, но было поздно. Чаша разбилась. Дно от нее отлетело. Три джентльмена бултыхнулись в море. Парики их и книжки запрыгали по воде. Гребя изо всех сил руками, я приблизила свою лодку к месту крушения и ухитрилась выловить его жертв – мокрых, чихающих и очень похожих на едва не утонувших котят.

– Откуда вы и куда путь держите? – полюбопытствовала я, после того как суматоха несколько унялась, а джентльмены чуть-чуть отдышались.

– Мы из Готема, мэм, – ответил мне самый толстый из них, вытирая мокрое лицо еще более мокрым платком. – Путь же держим вон на тот остров. Мы часто пытались до него добраться, но ни разу еще у нас не получилось. Возможно, задача эта вообще невыполнима.

Я посмотрела в указанном им направлении. Мне не помнилось раньше там никакого острова, тем не менее сейчас он виднелся, и очень отчетливо. Я потерла глаза и глянула вновь. Нет, зрение меня не обмануло. Остров был. Маленький. Поросший деревьями и определенно обитаемый, о чем свидетельствовали не только причудливой формы дом, стоящий у самой воды, но и дымок, струящийся из высокой его трубы на крыше.

– И как называется этот остров? – спросила я.

Самый худой из джентльменов прижал с таинственным видом палец к губам.

– Я не вправе сказать вам, мэм. Это секрет. Впрочем, если вам удастся там высадиться, то вы сами узнаете. – И он несколько раз энергично кивнул головой в подтверждение того, что именно так все и будет.

Два других старых джентльмена тоже кивнули, а затем все трое вновь погрузились в чтение, хотя с носов их и с книжек обильно капала вода.

Поведение незнакомцев вызывало у меня острое любопытство, а поскольку приливным течением нас подносило все ближе к острову и взгляд мой выхватывал на нем все больше интересного, я с каждой минутой сильней и сильней желала там высадиться.

Странный дом у берега оказался построен в форме туфли на высоком каблуке. За каждым из его окон маячили дети. Некоторые из них хлебали суп, некоторые плакали, некоторые плясали, а кое-кто еще, видимо, только проснулся, судя по ночным колпакам на головах. Женщина с половником в одной руке и удочкой в другой металась между ними, то скрываясь из моих глаз за этой толпой, то вновь появляясь. Детей-то в доме была целая уйма. Они высовывались и приветственно махали мне даже из окошка в крыше. Я отлично понимала трудности матери такого большого семейства. Попробуй-ка накорми завтраком такую ораву!

Едва я пришла немного в себя от удивления этим забавным зрелищем, как увидела нечто, еще более впечатляющее. На небе среди ясного утра внезапно появился месяц, а над ним пролетела корова и, опустившись на землю, стремительно скрылась в лесу. Я собралась было спросить у джентльменов, как все это понимать, но не успела, ошарашенная появлением новых персонажей. Кота, который играл на скрипке. Собачки, которая его слушала, заливаясь звонким хохотом. И тарелки с ложкой, которые во всю прыть удирали от кого-то по берегу.

Не подвези меня лодка любезно прямиком к берегу, я бы наверняка выпрыгнула из нее и пустилась вплавь, чтобы все здесь хорошенько рассмотреть. Остров шумел, оглашался разнообразными возгласами, и от наблюдения за интереснейшими его жителями невозможно было оторваться.

Едва мы причалили, как на берегу появилась еще одна троица старых джентльменов. Они высадились из бадьи, в которой стоял барабан, бубухающий сам по себе. Три новых старых джентльмена поприветствовали моих старых джентльменов, и встреча эта всех шестерых, похоже, очень обрадовала. Один из вновь прибывших был одет в белое и держал большой нож. Второй, с разрумянившимся лицом, оказался изрядно посыпан мукой, а руки вымазал в тесте. Третий, блестевший от жира, нес под мышкой связку свечей, и из кармана его высовывался клубок нити, из которой делают фитили. Шестеро джентльменов пожали друг другу руки и деловито куда-то направились, обсуждая на ходу ярмарку.

Я тоже пошла вперед, к очень приятному на вид лугу. Там стояла красивая девочка, с грустью взирая на дерево, где висели рядком овечьи хвосты. Чуть поодаль спал возле стога сена мальчик в синей одежде. Другой мальчик прицелился камнем в воробья, но тот, взмахнув крыльями, улетел. Дальше мне на пути повстречались еще две девочки. Одна из них грела