– Как тебя звать? – поинтересовалась я.

– Полли Флиндерс, мэм, – любезно ответила она.

Другая девочка, сидя на травянистой кочке, ела что-то явно очень вкусное… но пальцы ее внезапно разжались, миска упала, на лице отразился испуг, и она стремглав бросилась прочь.

– Что с ней случилось? – спросила я у веселого молодого лягуха, который прыгал со шляпой под мышкой.

– Виною всему мое появление. Видите ли, эта юная светская леди, мисс Маффит, опасается пауков и лягушек, – сердито сообщил лягух, до такой степени при этом раздувшись, что глаза у него совсем выпучились.

– Не окажете ли любезность назваться, сэр? – попросила я, разглядывая его белый жилет, зеленый сюртук и красивый галстук.

– К сожалению, мэм, я вынужден сохранять тайну своего имени. Крыс, прикинувшись искренним моим другом, втравил меня в пренеприятнейшую историю. Роули упорно распускает слухи, будто меня проглотила утка. Клевета и полная чушь. Полнейшая чушь, мэм.

И возмущенный лягух ускакал, а я двинулась по узенькой тропинке на звуки далекой музыки. Пройдя по ней лишь совсем чуть-чуть, я услышала громыхание тачки, а затем появилась и она сама. В ней сидела маленькая женщина. Мужчина, который вез ее, тоже был маленький и, кажется, успел очень сильно устать. Женщина же, наоборот, выглядела прекрасно в своих элегантных шляпке и шали. Прикрываясь от солнца изящным, бордового цвета зонтиком, она с удовольствием разглядывала кольцо у себя на пальце, когда тачка вдруг опрокинулась. Маленькая леди немедленно подняла такой крик, что я, из опасения попасть в беду, спешно ретировалась. Никогда ведь не знаешь, окажутся ли благожелательны к тебе незнакомцы.

Вскоре я увидела очаровательнейшее зрелище и остановилась в сторонке полюбоваться им. Шествие было определенно свадебное. Как же вовремя мне посчастливилось оказаться рядом! Петушок, облаченный в черное с золотом, гордо вышагивал, трубя, как глашатай, в сияющую трубу. Далее следовал грач, походящий торжественно-черным своим облачением, очками и белым галстуком на министра. За ним выступали жаворонок, снегирь с невестой и друзья молодоженов. Невеста-синица явно принадлежала к семейству квакеров. Это легко угадывалось по ее наряду: скромное платье и маленькая белая вуаль, сквозь которую сияли радостным блеском глаза.

Жених был военным. Мундир просто ослепительный, а сам птиц бравый, пухлый и в данный момент донельзя счастливый. Честь выдать невесту замуж досталась щеглу. Коноплянка стала подружкой невесты. Очень красивая церемония, в завершение которой черный дрозд и соловей исполнили дуэтом прекрасную песню. Затем последовал пышный обед с участием почти всех певчих птиц. Было подано вишневое вино, так сильно подействовавшее на самца кукушки, что тот совсем распоясался и стал приставать к невесте. Жених вознегодовал.

– Принеси-ка, пожалуй, лук и стрелы, – обратился он к своему другу воробью. – Надо бы наказать наглеца.

Но воробей, увы, тоже принял чуточку лишнего, из-за чего прицелиться у него как следует не получилось и стрела вместо кукушки угодила в мистера Малиновку. Тот душераздирающе возопил и навеки замер, припав к молодой жене своей Джейн.

Потрясение оказалось для меня чересчур сильным. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, я поспешила покинуть место трагедии.

На некотором отдалении от него меня поразил гусь, который за ногу волок вниз с крыльца маленького домика какого-то старика.

– Что вы делаете?! – воскликнула я.

– Он не читает молитв, – злобно прошипел гусь.

– Может, его просто этому никогда не учили? – предположила я.

– Если бы! – суровее прежнего произнес гусь. – Ему предоставляли множество шансов стать праведником, но он отказывался быть добрым и набожным, поэтому нечего с ним больше церемониться. Прочь отсюда! – прикрикнул он на старика. – А вы, мэм, не вмешивайтесь и займитесь лучше своими делами, – злобно уставился на меня гусь, у которого явно был отвратительный характер.

Я не отважилась дальше вступаться за выгнанного столь жестоким образом на улицу старого человека, а прошла к соседнему дому и, поднявшись к двери, заглянула внутрь, потому что услышала жалобный плач. Внутри оказалась старушка. Заламывая руки, она заходилась от горьких рыданий, а маленькая собачонка истошно на нее лаяла.

«О небеса! Неужто мода на укороченные юбки добралась уже и сюда?» – пронеслось у меня в голове.

Если старушка и впрямь захотела выглядеть модно, то она сильно переусердствовала. Платье ее было настолько коротко, что едва прикрывало колени. Смехотворное зрелище. Даже мои знакомые девушки – из тех, что слепо привержены новомодным течениям, – не доходили до таких крайностей. На голове у старушки был, однако, вполне приличный капор, нечто вроде соломенного блюдца. Под ним виднелись аккуратно собранные, а не свернутые шишкой на затылке волосы.

– Душенька, в чем проблема? – тронутая ее слезами, спросила я.

– Боже мой, мэм! – всплеснула она руками. – Отправилась я на рынок продать масло и яйца. Цена на то и другое нынче так возросла, что можно разбогатеть. Притомившись от торговли, уселась я на обратном пути передохнуть близ дороги, и сморил меня сон. Тут-то все и приключилось. Думаю, это дело рук того самого мошенника-разносчика, который продал мне давеча мускатные орехи, часы и кастрюли. Орехи его оказались из дерева, часы не ходили, а кастрюли развалились, как только я начала в них готовить. Вот он-то, видать, ко мне сонной и подобрался. Срезал, негодник, по кругу подол с платья и нижней юбки. Опозорил меня, мэм, сами видите. Ну, я и поспешила домой, чтобы от глаз посторонних укрыться. Так напугалась, что сама себя не признавала. Но уж собачка моя, думала я, меня наверняка узнает. Вот обрадуется она мне, и я поверю, что я – это по-прежнему я, а не какая-нибудь другая. Но, ох, мэм, собачка-то меня не признала. Выходит, я все же теперь не я, и что же мне теперь делать?

– Ваша собачка просто маленькая глупышка. Нашли на кого обращать внимание. Выпейте-ка чаю да ложитесь спать. Завтра сможете привести свое платье в порядок. А я, если увижу пройдоху-разносчика, уж выскажу ему, что о нем думаю!

Слова мои несколько успокоили старушку, однако же песик по-прежнему лаял на нее, как на чужую.

– Вот собака моей ближайшей соседки никогда себя так не ведет, – ставя на угли чайник, сказала старушка. – Замечательный пес. Советую, мэм, заглянуть к соседушке, когда дальше пойдете. Не пожалеете. Он вечно что-то забавное вытворяет.

Я последовала ее совету и, проходя мимо, заглянула в окно соседнего дома. Тамошняя кладовка была пуста, но пес сидел рядом с ней с важным, как у судьи, видом, покуривая трубку.

– А где же хозяйка? – спросила я.

– Ушла за требухой, – объявил он мне, вежливо вынув изо рта трубку. – Надеюсь, дым вас не раздражает?

– Не одобряю курения, – ответила я.

– Жаль это слышать, – бросил он равнодушно.

Я собралась было прочесть ему лекцию о вреде табака, но в это время увидела вернувшуюся хозяйку