подбрасывали на одеяле вверх-вниз старуху. Я, конечно, попросила их прекратить, но один из них, валлиец, по имени Таффи, возразил мне:

– Напрасно тревожитесь, мэм. Ей это нравится.

– Как может такое кому-то нравиться? – возмутилась я.

– Том, сын волынщика, вам растолкует. Мне самому недосуг. Сейчас мой черед ее подбрасывать, – отозвался Таффи.

– Видите ли, мэм, – подхватил тут же Том, – она из тех до кошмарности аккуратных чистюль, которые не могут остановиться с уборкой. Вечно скребут все и чистят, до полоумия заморачивая остальных. И вот время от времени мы так от нее устаем, что предлагаем ей почистить само небо. Ей это по душе. А поскольку доставить ее туда возможно только подбросом, мы и подбрасываем, пока она где-нибудь там не прилипнет, чтобы до тех пор снимать небесную паутину, пока не будет готова вернуться и хорошо себя вести.

– О более странном методе воспитания мне еще слышать не приходилось, но, пожалуй, одной моей знакомой старушке он может пойти на пользу. Испытаю на ней, когда вернусь, – ответила я. – Кажется, у вас на острове очень много примечательных леди, – обратилась я к другому мужчине по имени Питер, который сосредоточенно ел тыкву.

– Да, их у нас тут неплохая коллекция. Но самую лучшую нашу леди вы еще не видели. Она вот-вот появится. Марджери Доу известит нас, как только старушка приземлится на острове, – проговорил он с набитым ртом.

– Приземлится? – переспросила я. – Надо ли так понимать, что она летает?

– Она прибудет верхом на птице… Ура! Наконец-то старая наша уберунья прилипла! Паутина теперь полетит во все стороны. И не вздумай спешить обратно! – прокричал мужчина.

– Когда будет надо, тогда и вернусь, – отозвалась из поднебесья любительница уборки.

Мужчины, облегченно выдохнув, сложили одеяло, а мое внимание привлек ни на что не похожий дом, построенный древним королем по имени Богген. Однако почти тотчас же на вершине холма появилась чумазая девочка Марджери Доу, крича что есть силы:

– Она тут! Она тут!

Все мы разом задрали головы. Над островом плавно летела большая белая птица, неся на спине самую милую старушку, которую вы только можете себе представить.

На ней были островерхая шляпа поверх чепца, красный плащ и туфли на высоких каблуках. В руке она держала тросточку. Птица приближалась. Мы уже различали, как старушка с улыбкой нам кивает. Все тоже ей улыбались и бежали навстречу, крича:

– Добро пожаловать, матушка!

Едва она ступила на землю, толпа сомкнулась вокруг нее столь плотно, что мне стал виден лишь кончик ее островерхой шляпы. Откуда ни возьмись возникли сотни детей. Счастливых, красивых, румяных детей. Они устремились к старушке, словно огромная стая птиц. Ребятишки показались мне какими-то нереальными, хотя я и различила среди них нескольких, когда-то давным-давно мне знакомых.

– Кто они? – обратилась я к хорошенькой девушке, которая, сидя на подушке, ела клубнику со сливками.

– Фантомы всех детей, когда-либо любивших стихи и песенки нашей дорогой матушки, – отозвалась девушка.

– Что же столь выдающееся ей удалось создать? – поинтересовалась я, чувствуя, как в моей памяти вроде бы возрождаются смутные воспоминания.

– Бессмертные стихи и песенки. Да вы же в руке их держите, – улыбнулась девушка моей недогадливости.

Взгляд мой упал на книгу, читая которую я так увлеклась, что прилив унес меня в море. «Стихи и песенки матушки Гусыни» – значилось крупными буквами на ее обложке.

Я попыталась пробиться сквозь толпу, чтобы, подобно детям, обнять и поцеловать замечательную сочинительницу.

– Пожалуйста, пропустите меня! – громко взмолилась я и от собственного крика проснулась.

Как же мне до сих пор жаль, что все это было лишь сном!

XI

Фэнси и ее подруга

Эта повозка на низких колесах, запряженная крепким осликом, формой своею напоминала большую квадратную корзину с одним сиденьем. В центре его устроилась гувернантка, мисс Ферберн, а по обе стороны от нее, перевесившись через борта повозки, ехали дети с деревянными лопатками и ведерками – предметами, совершенно необходимыми для игры на пляже, куда сейчас и лежал их путь. Повозка скатилась с холма, протарахтела по пустоши и по каменистой тропинке и в конце концов доставила своих пассажиров на широкий, гладкий песчаный берег, где ребята немедленно принялись рыть пруды и ямы и возводить замки и крепости. Этим они занимались здесь каждый день. Все, кроме девочки по имени Фэнси, которая предпочитала придумывать собственные игры.

У нее был сад из морских водорослей, который обильно поливали волны. Дворец, построенный из красных ракушек, где обитали, как волшебные жильцы, маленькие водные существа. В друзья по играм она себе выбирала чаек и куликов. И множество любопытного открывалось ей в наблюдениях за крабами, мечехвостами, мидиями. Но больше всего мечтала Фэнси встретить русалку. Тщетно ее убеждали, что русалок не существует. Она все равно продолжала в них верить и изо дня в день искала, не сомневаясь: настанет миг, когда ее усилия увенчаются успехом.

Другие дети называли русалками тюленей. Им было вполне достаточно наслаждаться зрелищем, когда блестящие эти создания принимались выделывать в воде забавные кульбиты или вылезали на камни, нежась там под лучами солнца и доброжелательно поглядывая на них выразительными своими глазами. Фэнси, однако, не усматривала у тюленей с русалками ничего общего. Тюлени были для этого недостаточно красивы и грациозны. И она упорно ждала встречи с настоящей русалкой.

В тот день, о котором идет речь, Фэнси, как следует пробежавшись с птицами по открытому всем ветрам берегу, посадила в своем морском саду красную водоросль, выпустила на волю водяных жуков и улиток, проведших ночь под кровом ее дворца, и направилась в тихий уголок у скалы – любимое место ее одиноких игр.

Там села она в ожидании встречи с русалкой. Начинался прилив. Волны накатывали одна на другую. Фэнси, следя за ними, вдруг заметила, как на одной из них приближается к берегу… нечто. Определенно не лодка, не буй и не тюлень.

Длинное, со спутавшимися волосами на голове, с продолговатым тонким хвостом, существо это вроде бы шевелило, словно пловец, чем-то похожим на короткие руки. Фэнси пристально вглядывалась вдаль, все сильней уверяясь, что видит русалку, пока большая волна не выкинула наконец непонятный предмет на берег. Он оказался вырванным с корнем куском ламинарии. Фэнси едва не расплакалась от разочарования, но миг спустя лицо ее просияло.

– Раз ни одна русалка ко мне не приходит, я сделаю ее сама! – воскликнула она, пританцовывая вокруг водоросли.

А затем взобралась чуть выше по берегу, чуть поразмыслила и принялась за работу. С помощью палочки нарисовала на твердом клочке песка контур русалки. Приделала к ее голове волосы из коричневой травы, уложив их пышными локонами по обе стороны лица. Ради самого