игнорировали мои мольбы о помощи. Они много раз прибегали в мою комнату среди ночи - и не находили ничего необычного. После недель ложных тревог они перестали реагировать и просто кричали из своей спальни:

- Спи! Никаких бугименов не бывает.

Когда я понял, что они не вмешаются, я умолял их оставлять свет в моей комнате на ночь, но они говорили, что это бесполезная трата денег на электричество.

Я нашел на кухне в ящике фонарик и каждую ночь держал его под одеялом, но до того момента ни разу не включал. Когда родители выключали свет в моей спальне, я просто натягивал простыню - а иногда и одеяло - на голову, чтобы меня не сожрали ночью. Я никогда не понимал, почему меня защищает именно простыня, но это всегда срабатывало.

Однажды за завтраком родители попросили меня рассказать, как выглядит мой монстр. Я сказал, что никогда не видел его днем. Он появлялся только после наступления темноты, когда они ложились спать. Каждую ночь я слышал, как скрипела дверца шкафа, и как его нога волочилась по полу в сторону моей кровати. Когда снаружи зажигались уличные фонари, я видел в окне его силуэт - он нависал надо мной, готовый наброситься, если я окажусь без защиты простыни.

Я умолял родителей разрешить мне спать в их спальне, но они и слышать об этом не хотели. Бугимен был умен: он хотел застать меня одного. Он не мог сожрать меня, когда рядом были родители или когда горел свет. Таковы были правила, по которым я жил каждый день и каждую ночь в этом проклятом доме.

Однажды я пошел в школьную библиотеку чтобы узнать, что может удержать такого монстра или убить его. В отличие от кола в сердце для вампира и серебряной пули для оборотня, в энциклопедии не было сказано, как убить бугимена.

В последний месяц моего проживания в этом доме, я наконец мельком увидел его. Мне пришлось пойти в туалет, и ждать утра я уже не мог. Когда терпеть больше не осталось сил, я включил фонарик и направил ему в лицо. К моему изумлению, он на мгновение ослеп. Я собрал простыню и одеяло, швырнул их в него и бросился из комнаты в ванную, спасая свою жизнь. За ту долю секунды, когда фонарь светил на него, я увидел его когтистые пальцы на спинке кровати, полный длинных острых зубов рот и два змеиных глаза, пялящихся на меня. Но возвращаться в комнату до утра я не смел, поэтому остаток ночи проспал на диване в гостиной.

За завтраком, когда я рассказал, что случилось, мои родители закатили глаза, а я нарисовал то, что видел, в надежде, что они наконец поверят мне. Тем вечером после ужина мама прочитала мне из книжки, которую взяла в библиотеке, сказку "Мальчик, который кричал "Волк". Вопреки моим надеждам, они мне так и не поверили.

* * *

Я был так счастлив, когда мой отец получил новую работу, и мы переехали из этого ужасного места - навсегда.

В моем новом доме не было бугимена. Более того, ни в одном из домов, где я жил в своей взрослой жизни, его не было. Я никогда не забывал того, что случилось, но никогда никому об этом не рассказывал, потому что знал заранее: все скажут - "никаких бугименов не бывает".

Когда я заехал на своем "Мерседесе" на подъездную дорожку с черного входа, я увидел мужчину, который забивал новый знак "Продается" в траву на переднем газоне. Я вышел из машины и подошел к нему.

- Вы мистер Пейн из "Маунт-Вернон Риэлти"? Я - Джон Грин, тот самый, кто звонил насчет осмотра дома. Я жил здесь, пока мне не исполнилось десять, много лет назад.

Мужчина улыбнулся и пожал мне руку - на удивление холодную - и радушно сказал:

- Да, я - Том Пейн, и если вам понравится дом, вы сможете купить его по невероятно низкой цене.

- Столько воспоминаний из такого далекого прошлого (все плохие, - подумал я про себя). Не могу дождаться, когда увижу свою старую комнату и весь остальной дом. Кажется, будто только вчера я стриг этот газон для отца.

- Владельцы поручили мне нанять бригаду, и на следующей неделе дом покрасят заново. Постарайтесь представить себе это улучшение, пока мы будем ходить по комнатам.

- Вы не будете против, если я сначала все осмотрю сам? Хочу не спеша побыть в каждой комнате.

- Без проблем. Как будете готовы - найдете меня здесь, я отвечу на любые вопросы.

- Большое спасибо, - сказал я, и странное чувство узнавания защекотало ноздри, когда мы подошли к дому. - Не хочу признаваться, но я очень боялся бугимена, когда жил здесь, и надеюсь, что, увидев свою комнату взрослым, я хоть немного избавлюсь от старой тревоги.

Я думал, он скажет мне: "Никаких бугименов не бывает", но он проигнорировал мои слова и проследовал на крыльцо.

Когда мы с риелтором подошли к входной двери, я заметил, что он странно переставляет ноги - словно не мог оторвать левую ступню от земли. Он отпер большую белую дверь и, открыв ее, показал мне гостиную. А после, выполняя мою просьбу, проковылял через кухню и сел на заднем крыльце.

К моему изумлению, гостиная почти не изменилась. Вот у двери стоит пианино, на котором играла моя мать, когда я был мальчишкой. Я совсем забыл о нем - в доме, который мы купили потом, инструмента не было. Остальная мебель тоже казалась знакомой - стояла на тех же местах, что и прежде, только маленький телевизор, по которому я смотрел "Гансмоук" и другие любимые передачи, заменили на новую плазменную панель.

Второй приступ дежа-вю настиг меня на кухне. Я вспомнил, как написал мылом на кухонном окне слово "ГОВНО" в ночь перед Хэллоуином. Мать подумала, что кто-то из ребят из трейлерного парка пробрался к нам во двор и намылил окно. Я так никогда и не признался ей, что это сделал я.

Вернувшись на кухню, я заметил, что риелтора на заднем крыльце больше нет.

Я продолжил