свой тур и осмотрел спальню родителей и третью спальню. Обе комнаты были очень похожи на то, какими они были, когда здесь жил я.

Первоначальный укол страха вернулся, когда я направился к комнате, где мы с бугименом жили так давно. Глубоко вздохнув, я толкнул дверь и робко протиснулся внутрь. Глаза обвели четыре стены, которые подарили мне столько бессонных и ужасных ночей. Дверца шкафа была закрыта. Я подошел к ней. Рука дрожала, когда я взялся за ручку и со страхом открыл ее. Громкий скрип заставил меня вздрогнуть - я отшатнулся, готовый к тому, что из шкафа на меня выпрыгнет нечто. Но, когда я заглянул туда, изнутри ничто не двинулось.

На вешалке висела одежда, на полках стояло несколько коробок. Я потянул за шнурок и включил верхний свет. Все внутри озарилось сиянием стоваттной лампочки. Внутренность шкафа не внушала ничего зловещего. Я оглянулся на комнату и щелкнул выключателем на стене - зажегся потолочный свет. Комната выглядела уютной и опрятной, без каких-либо мрачных ноток.

Я с облегчением вздохнул и сел на кровать. Похоже, правила касательно бугимена не изменились. В окне я увидел, как солнце тает среди деревьев, и небо темнеет. Я вспомнил, что это означало, когда я жил здесь.

Я откинулся на кровать и положил голову на подушку. Сосредоточившись, я попытался вернуть те ощущения, которые испытывал в детстве. С тех пор я никогда не переживал ничего более реального, чем тот монстр, что обитал в моем шкафу, когда мне было десять.

Может, мои родители и все остальные все-таки были правы? Я по-прежнему был убежден, что нет. Я помнил его коварный смех в шкафу, волочащуюся по полу ногу, эти отвратительные острые зубы. В доме было тихо и жутко, но я предположил, что, кроме меня, никто не чувствует тех флюидов, что я чувствовал сейчас.

Я поднялся с кровати и вышел из комнаты - меня била дрожь, к горлу подступил комок. Я бросил последний взгляд на кухню и заметил на стене подставку с мясницкими ножами. Подумал о том, какой урон можно причинить этими штуками, и вышел на застекленную заднюю веранду, а затем спустился по ступенькам во двор.

Риелтор стоял ко мне спиной и копал яму в земле рядом с гаражом. Я пошел по дорожке к отдельно стоящему строению и присоединился к нему. На земле вдоль стены гаража виднелись пять маленьких белых крестиков - вроде как на клумбе возле ряда розовых кустов. На горизонтальной перекладине каждого креста были имя и дата. По порядку: "Джон, 1965"; "Патрик, 1975"; "Генри, 1985"; "Сидни, 1995"; "Эйдан, 2005".

- Что это такое? - спросил я в изумлении.

- Один из соседей предположил, что это могилки домашних питомцев хозяев дома, которые жили здесь на протяжении многих лет, - риелтор посмотрел в сторону заходящего солнца.

- Лично мне эти имена совсем не напоминают клички животных. Я жил здесь в 1965 году, и меня зовут Джон, но я, разумеется, не похоронен здесь, да и никаких питомцев у нас не было.

Риелтор улыбнулся и взял еще одну лопату земли с клумбы. Взглянув на часы, сказал:

- Я знаю только то, что мне сказали, но одно ясно точно: могилки - сомнительный "бонус" при продаже. Я хочу сделать здесь обычную цветочную клумбу, а не кладбище для зверушек.

- Как долго прожил здесь предыдущий владелец? - спросил я, когда солнце опустилось к самому горизонту, а тени веток легли на стену гаража.

- Насколько я знаю, он был здесь около десяти лет. Соседи говорят, что его маленький мальчик все время, пока жил в этом доме, мучился от жутких ночных кошмаров. А потом однажды, когда мальчик не отозвался на приглашение завтракать, они нашли то, что от него осталось, разбросанным по полу в его спальне. Полицейская экспертиза показала - его убило какое-то животное. Странная деталь: не было никаких следов проникновения, да и вид животного так и не установили. Владельцы были так потрясены, что съехали в тот же день и выставили дом на продажу на следующей неделе. Это было пять лет назад. Мы снизили цену до того, что отдаем дом практически даром, но покупателей нет.

Риелтор повернулся ко мне и сказал:

- Может, вы заинтересуетесь? Вы и ваши родители жили здесь раньше, и с вами ничего не случилось. Кстати, я сам какое-то время жил в этом доме, и у меня никогда не было здесь проблем.

Я отступил на шаг, обдумывая его последнюю фразу, и сказал:

- Сожалею, но после стольких плохих воспоминаний я не стал бы жить в этом доме, даже если бы вы подарили его мне и добавили сверху миллион долларов.

- Вы все еще думаете, что в вашем шкафу живет бугимен?

- Я не припоминаю, чтобы упоминал, что он живет именно в моем шкафу.

- Разве не все бугимены живут в шкафах?

Я неловко улыбнулся и сказал:

- Насколько я знаю, в некоторых странах они живут под кроватью.

В нескольких соседних кондоминиумах зажегся свет. Холодный ветер коснулся моего затылка, и сердце начало биться быстрее.

Оглянувшись на дом, я спросил:

- Почему один случай нападения дикого животного не дает продать дом за пять лет по такой бросовой цене?

- По-видимому, до этого были и другие смерти. Соломинкой, сломавшей спину верблюду, стала статья в "Александрия Газетт", где перечислили даты и имена детей, которые умирали здесь с момента постройки дома. После этой публикации дом не хочет покупать никто - ни за какие деньги.

- Очевидно, вам стоит сменить профессию. Вы никогда не продадите этот дом, если будете рассказывать потенциальным покупателям такие истории.

Риелтор, волоча левую ногу, проковылял к знаку "Продается", выдернул его из земли и прислонил к задней веранде - с дороги его не было видно.

- Я вовсе не риелтор, - сказал бугимен, скрытый темнотой. - Я сожрал его прошлой ночью, когда он пришел проветрить дом.

Я посмотрел на меняющий форму силуэт на фоне глубокого пурпурного неба и не мог понять, как мой бывший ночной