уединение парочек. В конце концов, он вышел к лестнице, ведущей на пустой сейчас пляж. Спускаться к воде не хотелось. Молодой человек огляделся и приметил невдалеке удобную скамейку. Подошел, присел и, откинувшись на удобную спинку, предался созерцанию.

Ночь, к этому часу полностью вступившая в свои права, была чудо, как хороша. И яркая россыпь звёзд, слабо мерцающих в черноте ночного неба, и многажды воспетая поэтами лунная дорожка, протянувшаяся от горизонта до самого берега, и сама луна, еще недавно полная, а нынче словно бы слегка надкусанная с одного краю — всё было волшебно. Снизу доносился лёгкий плеск волн, трещали цикады, выводили свои рулады ночные птицы, напоённый пряными ароматами воздух казался много вкусней выпитого ранее крюшона.

Андрей вдыхал этот воздух, вслушивался в симфонию крымской ночи, вглядывался в звёздные пейзажи и чувствовал себя почти что счастливым. Для полной гармонии не доставало лишь девушки, чтобы вместе с ней гулять по парку. Бродить по дорожкам среди темных деревьев, любоваться небом и морем, вдыхать ароматы, от которых начинает кружиться голова, ощущать тесно прижимающееся юное горячее тело, чувствовать учащенное биение живого сердца, пить сладость мягких податливых губ. А, может даже, спуститься вдвоём к морю и…

— Вот вы где, господин Веретенников!

Раздавшийся за спиной звонкий голос виновницы сегодняшнего торжества безжалостно вырвал Андрея из блаженных грёз. Прозвучало несколько шагов, и скамейка чуть скрипнула, принимая невеликий вес.

— Я насилу нашла вас. Почему вы здесь, в одиночестве? Почему не танцуете?

— Я не умею, — развёл руками молодой человек. — Единственный танец, который я более-менее освоил, это вальс. Для всего прочего у меня никогда не хватало времени.

— Вот как? Чем же вы занимались?

— Учился и работал.

— А где вы учились? — заинтересовалась девушка.

— В Императорском Московском высшем техническом училище.

— Наверное, там и освоили управление планером. Я угадала, правда? Вы знаете, мне студенческая жизнь всегда представлялась чередованием лекций и разгульных пирушек. И работа в эту картину никак не помещается.

— Что ж, в какой-то мере так и происходит. Если студент достаточно обеспечен, если ни в чём не испытывает нужды, то свободное от занятий время он проводит согласно вашим представлениям. Я же не могу похвастать хоть каким-нибудь состоянием. Мне повезло, выпускные испытания в реальном училище я сдал на максимальный балл и получил государственную субсидию на обучение в ИМВТУ. Но на всё остальное — жильё, пропитание, одежду — пришлось зарабатывать, так что веселая студенческая жизнь пролетела мимо меня. Единственное, что я смог себе позволить — это членские взносы в кружок планеристов при училище.

— Но вальс вы научились танцевать. Стало быть, нашли на него время?

— Это еще в реальном училище, в порядке подготовки к выпускному балу.

Верочка помолчала, пытаясь уложить в голове эту историю, и на всякий случай перевела разговор на другое:

— Скажите, а как вы попали в компанию к Тенишевым?

— Всё просто, — улыбнулся Андрей. С Варварой Владимировной я учился на одном курсе, вот и познакомились. Потом встретились в кружке планеристов, разговорились, обнаружили общие интересы. Совместно разрабатывали дипломный проект. А нынче Варвара Владимировна привезла меня сюда, чтобы реализовать нашу общую мечту.

— Какую? — с ревнивым любопытством спросила Верочка.

— Пока я вам не могу сказать, это секрет. Но буквально через день-два, если всё пройдёт успешно, узнают все. Я прослежу, чтобы вам прислали приглашение на публичный показ. Уверен, вас это зрелище по меньшей мере заинтересует.

— Вы меня заинтриговали, господин Веретенников, — произнесла девушка с игривыми нотками в голосе. — Я постараюсь быть. Правда, с сопровождением.

При этих словах именинница неподдельно расстроилась, но лишь на секунду. Тут же встряхнулась и вскочила на ноги. Протянула руку:

— Идемте! — произнесла она голосом, не допускающим возражений. — Мне пора вернуться к гостям, да и вам хватит сидеть этаким букой. Вставайте-вставайте, я устрою вам сюрприз. Надеюсь, вам понравится.

С этими словами Верочка подхватила Андрея под руку и, увлекла его в ту сторону, где играла музыка.

По дороге разговор шел о разных пустяках. В искусстве направлять беседу юная баронесса была выше гостя минимум на голову. Андрей отвечал, сперва неохотно, а после с интересом и даже воодушевлением. И, увлеченный, не сразу понял, что прогулка завершилась. Музыка играла, пары танцевали, гости переходили с места на место. После поэтически-романтического уединения всё это казалось воплощением хаоса.

— Вера Николаевна, нашлась ваша пропажа? — обратился кто-то из гостей к хозяйке.

— Как видите, нашлась, — лучезарно улыбнулась Верочка.

Тут как раз окончился танец, стихла музыка, и пары принялись расходиться, освобождая площадку.

— А теперь, — звонкий голос именинницы разнесся по парку, — я желаю танцевать вальс! Объявляю белый танец, дамы приглашают кавалеров.

По толпе гостей пробежали шепотки. Оркестр заиграл вступление и прежде, чем кто-то успел отреагировать, Вера встала перед молодым человеком:

— Господин Веретенников, я приглашаю вас на вальс. Вы ведь не откажете мне в этой малости?

Андрею показалось, что ноги самостоятельно сделали шаг вперед, и какой-то незнакомый хрипловатый голос вместо него произнес:

— Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, Вера Николаевна.

А потом… это была почти что пытка. Вера с беззаботным видом что-то говорила, Андрей что-то пытался отвечать, а сам в это время следил только за тем, чтобы не сбиться с шага и не наступить ненароком на ногу своей партнёрше. Рядом кружились другие пары, но до них дела не было. Раз-два-три, раз-два-три, и улыбаться. Улыбаться, что бы ни случилось. Глядеть в первую очередь на девушку, глаза не опускать, изображать лёгкость и беззаботность. Раз-два-три, раз-два-три…

Когда закончилась музыка, Андрей едва удержался от вздоха облегчения. Проводил именинницу на место, поклонился и собрался было сделать шаг назад, как сильная рука схватила его за плечо, рванула, разворачивая, и не успел он понять, что происходит, как в голове его словно разорвалась бомба. На ногах устоять удалось, но на несколько секунд Веретенников совершенно потерялся. Когда же зрение вернулось, то первым, кого он увидел, был барон Кутайсов. Он потрясал кулаком перед лицом инженера и что-то кричал.

Скулу саднило. Андрей прикоснулся к щеке и, взглянув на ладонь, увидел кровь. Чуть позже в сознание стали проникать отдельные звуки. Звуки становились громче, и стало возможным различить слова:

— … безродный голодранец! Как ты посмел прикасаться к моей невесте!..

Реплика явно принадлежала Кутайсову, который с искаженным от гнева лицом выкрикивал оскорбление за оскорблением. Останавливать его