неказистую дверь из неструганных досок, переступила порог и замерла, пораженная до глубины души: последи ангара стоял планер.

По сравнению с теми аппаратами, что девушка видела в Коктебеле, это было буквально произведение искусства, шедевр. Но самое главное — прямо сейчас талями[3] опускали на переднюю часть планера мотор. Два помощника потравливали веревки, Андрей же, одетый в простую рабочую одежду, аккуратно направлял тяжелый агрегат на предназначенное для него место. Наконец, тонкая процедура была завершена. Работники выдохнули, отодвинули таль в сторону, тут и заметили мышкой притаившуюся у дверей Веру.

— Вы, барышня, кто такая? — строго спросил один. — И что вам тут занадобилось?

Тут и Андрей обратил внимание на гостью.

— Вера Николаевна? — удивился он, подходя ближе. — Зачем вы здесь?

Взгляд девушки скользнул по лицу хозяина, зацепившись за ссадину на скуле. В голове снова прозвучало: «Я разочарован». И то ли так повлиял на неё голос Веретенникова, то ли вид запекшейся крови, но весь тщательно продуманный сценарий в одну секунду рухнул и разбился вдребезги. Накатила неизвестно откуда взявшаяся робость. Все слова разом исчезли из головы, а язык странным образом принялся заплетаться.

— Э-э-э… Андрей Егорович, — проблеяла Вера, негодуя на себя за косноязычие и не имея сил говорить более связно, — я… э-э-э… хочу принести… э-э-э…

Андрей стоял, с интересом глядя на баронессу, и от этого чуть насмешливого взгляда ей становилось ещё хуже. Остро переживая свою внезапную беспомощность, Вера едва не разревелась как маленькая девчонка. И в конце концов, махнув рукой на этикет и правила хорошего тона, на риторику и прочие высокие премудрости, произнесла, как в далёком детстве, стараясь вложить в слова максимум искренности:

— Андрей Иванович, простите меня, пожалуйста.

Ответ прозвучал сухо, и даже довольно холодно:

— Я не держу зла на вас, Вера Николаевна, насчет этого можете быть спокойны. Но, признаться, я ждал с извинениями вашего жениха.

— Я не считаю его своим женихом! — возмутилась Вера. — И приложу все усилия, чтобы эта свадьба не состоялась.

— Что ж, ваше право, — всё так же безразлично произнес Андрей. — И если у вас всё, то я хотел бы вернуться к работе. Я расскажу князю о вашем визите и принесенных извинениях.

По Верочкиному плану разговор должен был завершиться совсем иначе. Но раз уж всё пошло наперекосяк, девушка решила, что теперь, что бы она не учудила, хуже уже не сделает.

— Скажите, Андрей Егорович: — спросила она. — То, что вы строите, это ведь планер? Планер с мотором?

— Да, — ещё суше и ещё холодней ответил Веретенников. — Вы увидели его раньше срока. Аппарат не испытан, и даже не готов. Если все пойдет как запланировано, то через несколько дней состоится открытая демонстрация. Я обещал вам приглашение, и вы его непременно получите, я за этим прослежу. А теперь прошу меня простить, нужно продолжить сборку.

— Я понимаю, — опустив глаза, проговорила Вера. — До свидания, Андрей Егорович.

— До свидания, Вера Николаевна.

Верочка не помнила, как дошла до лимузина. Не заметила водителя, распахнувшего перед ней дверку, и даже не обратила внимания на пролетевшую навстречу красную «Молнию». Забралась в дальний угол салона и сидела, не шевелясь, пока лимузин не остановился перед крыльцом родительского особняка.

* * *

После всех ночных приключений Варвара проснулась значительно позже обеда. Скорее даже, ближе к ужину. Неспешно умылась, оделась, спустилась в гостиную. Долго решала: перекусить сейчас или всё же подождать ужина. Решила подождать и отправилась к Андрею. Постучала в его комнату. Раз, другой, третий — никто не открыл, и даже не отозвался, и озадаченная девушка отправилась искать дворецкого.

— Степан, Андрей Егорович уже поднялся? — с ленцой в голосе осведомилась она.

— Давно, — доложил дворецкий. — Встал, позавтракал, взял с собой кофе и бутерброды и уехал в мастерские.

— Как уехал? На чём? — удивилась Варя.

Её «Молнию» Андрей бы не тронул, в этом она была уверена. А разъездную «Эмилию» никто ему бы не дал: мало ли какая возникнет потребность?

— На мотоциклетке, Варвара Владимировна, — ответствовал Степан.

Вот же… Варя разом забыла об ужине. Собирать планер — и без неё? Впрочем, сама виновата: спать надо меньше.

— Будут спрашивать, скажи, что в мастерской, — велела она дворецкому, и через минуту красная «Молния» уже выезжала из ворот усадьбы.

Хотя Варя и привыкла ездить быстро, это не мешало ей подмечать по дороге мелкие детали. Попавшийся навстречу здоровенный лимузин с гербами Соловьёвых мелкой деталью не назвать. А вот лицо вчерашней именинницы в окне лимузина — это уже именно деталь. Но такая, что внезапно вызвала целую бурю эмоций. Что эта малолетняя стервочка делала в мастерских? Не иначе, к Андрею пыталась подольститься. Допросить бы его на этот счет, да с пристрастием!

Варя остановила «Молнию» на стоянке трека, но выходить из мобиля не спешила, напряженно размышляя. Нельзя, нельзя сейчас приставать к Андрею с расспросами. Так скорее выйдет оттолкнуть его, уничтожить доверие, дружбу — всё то, чем она дорожила, и что старательно оберегала. И тогда, едва закончится их проект, он, не связанный ничем, просто встанет и уйдет. Куда? Неважно, но его не будет рядом с ней. И, значит, следующий самолёт если и будет построен, то без неё.

Княжна отдавала себе отчёт в том, что Веретенников намного сильней её как инженер. Если уж быть совсем честной перед собой, именно он заразил Варвару идеей моторного планера. И он спроектировал большую часть конструкции. Конечно, она тоже не сидела без дела, но в одиночку бы такой проект не потянула. А вот он — он смог бы. А потому нельзя такие кадры отдавать девчонке Соловьёвых. Нет, она не подаст виду, что встретила её по дороге. Будет возможность — тихонько расспросит. Или поведет разговор так, что Андрей сам всё расскажет.

Приняв решение, Варя выскочила из мобиля и, стараясь не бежать, направилась в ангар. Вошла и, как недавно Верочка Соловьёва, замерла у дверей, любуясь планером. Ещё не всё было готово, но уже были присоединены крылья, уже установлен паровик, Андрей как раз прикручивал взятый от серийного дирижабля воздушный винт. Вполне можно было представить, как эта прекрасная рукотворная птица взмывает в небо, а она, Варя, сидит в кабине и одним движением руки направляет её полёт.

Оборвав мечты, Варя, нарочно громко стуча каблуками по дощатому полу, прошла к аппарату.

— Доброе утро,