спровоцировала Виктора, ты устроила перед гостями безобразную сцену, ты поставила в сложное положение всю семью, из-за тебя оказался под угрозой брак твоей сестры с княжичем Тенишевым. Так что поезжай и исправь всё то, что натворила. А через неделю состоится твоя свадьба с Виктором Кутайсовым. К счастью, мне удалось разрешить все недоразумения, и Кутайсовы не станут отказываться от наших договорённостей.

Вера на секунду прикрыла глаза. Она словно бы вновь увидела безумные глаза барона, занесённый для удара кулак, кровь на щеке Веретенникова и услышала это «Я разочарован». На секунду в груди у неё всё сжалось от страха, но девушка уже решилась, её уже затопила берсеркерская отвага и, наплевав на возможные последствия, она заговорила резко, с саркастическими нотками, как никогда прежде не позволяла себе в разговоре с родителями:

— Я поеду. Я обязательно поеду к Тенишевым. Найду господина Веретенникова и извинюсь перед ним за то, что статус моего личного гостя не защитил его от негодяя, решившего доблестно ударить в спину. А ещё я найду Фёдора Владимировича и от всей души поблагодарю за то, что он не позволил барону Кутайсову ударить меня. И ни за что на свете не выйду замуж за человека, который способен поднять руку на женщину.

По мере того, как Вера говорила, барон Соловьёв наливался краской. Казалось, еще немного, и он взорвётся. Девушка сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, увидела, что отец открывает рот и торопливо продолжила:

— Меня спрашивают за столом, что я буду есть. Меня спрашивают, что я хочу надеть, какую хочу сделать причёску. Но когда речь заходит о моей жизни, моей судьбе, о моём счастье, в конце концов, меня просто ставят перед фактом. Вы решили, кто придет на мой праздник, даже для вида не спросив моего мнения. Так почему в таком случае я должна была весь вечер развлекать ваших гостей? Единственного человека, который пришел именно ко мне, ваши гости оскорбили, избили и выгнали, а вы обвинили в этом меня. Почему извиняться перед господином Веретенниковым должна я, а не Кутайсов? Разве я вчера разбила ему лицо? Но Витенька хороший, а я — мерзавка. Вы все прекрасно знаете, что я с первой встречи терпеть не могу этого вашего Витюнюшку, а после вчерашней выходки я его просто ненавижу. Но вы все равно хотите выдать меня за него. А всё почему? Потому что два приятеля шестнадцать лет назад после полудюжины бутылок коньяка решили, что это будет хорошо. А кому будет хорошо? Вам? А где здесь я? Вы говорите, что всё делаете для моего счастья. Наверное, по-вашему, это и есть счастье — прожить жизнь с ненавистным человеком, но мне такого счастья не нужно.

Едва Вера закончила говорить, как из неё словно вынули стержень. Ноги задрожали, голова опустилась, спина ссутулилась, и она лишь с большим трудом подавила желание прислониться к стене. И вновь услышала словно бы наяву: «Я разочарован». И эти два слова вновь придали ей сил. Девушка глубоко вдохнула, заставила себя выпрямиться, расправила плечи, подняла голову и с вызовом посмотрела на отца.

Николай Георгиевич Соловьёв сидел за столом и пристально смотрел на дочь, словно бы видел её в первый раз. Такого яростного бунта от обычно послушной и беззаботной, хотя и несколько капризной девочки он никак не ожидал, и сейчас откровенно не знал, что делать. Он не мог сходу отмести слова Веры, поскольку ощущал в них некоторую правду. Но идти у неё на поводу тоже не хотел. А потому хмурился, пряча растерянность за грозным видом, и молчал. Напряжение в кабинете нарастало и грозило вот-вот разрядиться либо криком, либо слезами. Нужно было срочно что-то делать, требовалось немедленное, пусть и временное, решение.

Барон хлопнул по столу ладонью и провозгласил:

— Я своих распоряжений не меняю. Сейчас езжайте, развозите извинения. Разговор продолжим завтра.

* * *

Сколь ни устал Андрей за ночь, но проснулся довольно рано. Посмотрел на часы: сна вышло всего ничего. Он поворочался с боку на бок, попытался задремать, но безуспешно. А раз так, то какой смысл оставаться в постели?

Андрей поднялся, умылся, оделся и спустился в гостиную. Уже привычно заказал плотный завтрак сейчас и кофе с бутербродами с собой. Попросил у дворецкого разрешения взять мобиль. Мобиль ему не дали, зато выкатили древний мотоцикл с полустертым шильдиком на раме. Веретенников пригляделся: американец, «железный конь». Пришлось возвращаться в комнату, надевать гоночную амуницию. Через десять минут инженер перекинул через плечо сумку с провизией, сел в седло и дал пару.

Действительно, чуть поодаль от мастерских уже был установлен ангар. В нем рабочие аккуратно сложили все детали планера, и даже перетащили верстаки с инструментами и кульманы с чертежами. Корпус аккуратно установили против широких дверей, и выделенные помощники уже изготовили стапель[2] и принялись прилаживать к аппарату крыло. Андрей быстро переоделся и с жаром включился в работу.

* * *

Вере Николаевне Соловьёвой запрещалось самостоятельно водить мобиль. Никакой дискриминации женщин в этом не было: просто барон считал, что благородному сословию такое занятие невместно. А потому она воссела на задний диван роскошного мобиля — какой ещё отправят к Тенишевым — и покатила.

Водитель ехал небыстро, и дорога заняла чуть меньше двух часов. В имении Тенишевых встречать представительский лимузин вышел не менее представительный дворецкий. Он открыл дверцу, помог девушке выйти, и лишь после этого осведомился:

— Добрый день, ваше благородие. Могу я узнать цель вашего визита?

— Мне хотелось бы побеседовать с господином Веретенниковым, — ответила баронесса.

— К сожалению, это невозможно. В данный момент Андрей Егорович отсутствует.

Вера от досады прикусила губу. Она так хорошо продумала беседу — и такая неудача.

— А вы не могли бы подсказать, где сейчас можно отыскать Андрея Егоровича?

— Охотно, ваше благородие, — не замедлил с ответом дворецкий. — Господин Веретенников несколько часов назад отправился в мастерские при гоночном треке его сиятельства. Думаю, ваш водитель знает, где находятся мастерские.

Водитель, активно прислушивающийся к разговору, закивал: мол, да, знает.

— В таком случае, — приняла решение Вера, — я отправлюсь в мастерские. Благодарю за помощь.

Дворецкий помог девушке сесть в мобиль, захлопнул дверцу, и лимузин запылил дальше.

Через полчаса девушка была в мастерских. Андрея не нашлось и там, но начальник указал на стоящий невдалеке ангар.

К ангару вела засыпанная мелким гравием дорожка. Вера медленно пошла по ней, по дороге еще раз прокручивая в уме будущий разговор. Отворила