режешь никого из нас и не лезешь в наши внутренние дела без нужды. Второе. Если впереди опасность, ты говоришь о ней прямо, а не тогда, когда она уже прыгает на горло. Третье. Пока мы идём вместе, ты не принимаешь решений за всех в одиночку, а слушаешься моих приказов.

После короткой паузы я добавил:

— И четвёртое. Если собираешься уйти, говоришь об этом до того, как исчезнешь.

Фэйа удивлённо моргнула, Зэн перевёл взгляд с меня на анта, а Молдра еле заметно усмехнулась, явно оценив, что я не полез в дешёвую дружбу и не стал изображать из нас одну счастливую семью под каменными сводами катакомб.

Неун выслушал всё до конца и ответил почти сразу:

— Первое я и так не собирался нарушать. Второе разумно. Третье допустимо, пока вы не замедляете моё движение. Четвёртое… — он чуть наклонил голову. — Это похоже на ритуал доверия. Он мне не свойственен, но сейчас я согласен.

— Ну и супер, — пробормотал я.

— Ты иронизируешь, когда напряжён, — проскрипел ант.

— А ты наблюдателен.

— Это тоже полезно…

На это мне возразить было особенно нечем, и я только махнул рукой.

Глава 12

После содержательного разговора с Неуном я ещё несколько секунд простоял у костра. Жар пламени ощутимо покалывал голени, но внутри стремительно наливалась ледяная тяжесть, оседая в животе. Я пытался осознать масштабы катастрофы, в которую мы все только что вляпались сразу двумя ногами с разбегу. Не в философском смысле, разумеется. Глобальную картину своего незавидного положения я прекрасно уяснил ещё в ту секунду, когда очнулся на грязном полу рабской клети глубоко под Драконьим Хребтом. Сейчас меня накрывало понимание в сугубо практическом ключе. Я мысленно перебрал наши достижения. Мы перебили охрану, пустив кровь тюремщикам. Мы сбросили кандалы не в фигуральном, а самом прямом смысле слова. Мы вернули себе кое-какое оружие. Мы даже заполучили в союзники принца антов, который, судя по безжалостной эффективности, мог бы в одиночку заменить в хорошей драке пару промышленных мясорубок. Хотя… Здесь стоило задуматься, кто кого ещё заполучил, но факт оставался фактом.

Свобода, мать её, оказалась делом подозрительно незаконченным, словно брошенная на полпути грязная работа.

Я с силой провёл шершавой ладонью по лицу, размазывая по щеке липкий пот, едкую сажу и чужую подсыхающую кровь. Затем мысленным усилием я снова вызвал системное описание «Малой стаи». Мне отчаянно хотелось убедиться, что я не напутал в интерфейсе. Система общалась со мной исключительно сухими формулировками, словно я обязан слёту расшифровывать её абстрактные концепции. Хотя я, между прочим, до всего этого увлекательного межмирового веселья работал совсем не дипломированным специалистом по боевой зоотехнике.

Навык тяжёлым монолитом встал на своё место в листе моего интерфейса, и теперь прямо перед глазами висела короткая информационная сводка. Текущий состав включал Молдру и Неуна Сииду. Свободных мест оставалось два. Приглашение Зэну и Фэйе отправлялось, но ничего не происходило. Это значило только одно — существ без системного статуса в Малую Стаю включить было нельзя.

Четыре участника помимо меня. Всего пятеро. Нормально. Звучит даже щедро, особенно если забыть одно золотое правило. Любая щедрость Системы обычно выглядит как нож с богато украшенной рукоятью, который держат у твоего горла.

Я прислушался к новому чувству. Молдру я ощущал слабее, чем хотелось бы параноику внутри меня, и одновременно пугающе чётче, чем имел право ощущать живого человека. Никаких чужих мыслей в моём черепе не звучало, её эмоций я не ловил, и тайны тёмной эльфийской души передо мной не разверзлись. Навык работал исключительно на уровне голой тактики. Пока эльфийка сидела на корточках возле груды нашей жалкой добычи и деловито перебирала кожаные ножны, ремни с латунными пряжками и помятые фляги, я совершенно чётко понимал её положение в пространстве. Я знал направление её возможного рывка и мог до доли секунды просчитать скорость её удара клинком, если прямо сейчас из ближайшего шахтного штрека выскочит очередной зубастый сюрприз.

С Неуном ситуация обстояла значительно хуже. Проблема заключалась не в поломке системной связи с принцем, а в её пугающей стабильности.

Бронированный ант сидел у самого прохода, неподвижный, угловатый и чужой. Он положил тяжёлую алебарду поперёк коленей. На самом краю моего расширившегося восприятия он ощущался не живым боевым товарищем, а массивным каменным блоком, намертво вмурованным в нашу общую тактическую схему. Его присутствие давило на психику. Его невозможно было сдвинуть усилием воли или назначить своим верным подчинённым. Его массу и смертоносность можно было только учитывать в уравнениях. Осознание этого взбодрило меня куда лучше ведра ледяной воды на голову. Я всей кожей чувствовал, что принц антов вошёл в мою стаю не из-за внезапно вспыхнувшего желания стать верным другом. Он признал во мне временного ведущего ровно до той границы, пока этот статус помогал ему двигаться вперёд к собственным целям. Если завтра наши пути разойдутся, он абсолютно точно не станет устраивать прощальную сцену с заламыванием рук.

У его биологического вида, насколько я успел убедиться, с влажными глазами вообще имелись фундаментальные проблемы. Скорее всего в виду отсутствия слёзных желез.

Фэйю и Зэна свежий системный навык в упор не видел.

Я перевёл взгляд на людей. Они сидели совсем рядом с Молдрой, безусловно живые, до предела уставшие, перемазанные грязью и вооружённые. При всём этом для Системы они оставались посторонними объектами. Странное чувство общего ритма, которое теперь тянулось от меня к эльфийке и анту, на Фэйю и Зэна попросту не распространялось.

Я не удержался и скривил губы.

— Ну просто великолепно, — пробормотал я, глядя в пляшущее пламя. — Самого страшного и бронированного таракана Система в стаю включила, а двух людей, которых мне реально надо не потерять в первом же бою, нет.

— Что? — мгновенно отреагировала Фэйа, вскинув голову.

Она сидела на корточках, прижимая к животу мятую металлическую флягу. Девушка выглядела в точности как человек, который ещё не понял, разрешено ли ему сделать глоток воды без команды. Это всё въевшаяся привычка ждать хозяйского окрика. Наблюдение неприятно резануло меня изнутри. Рабство, как выяснилось, не снимается вместе с железными кандалами. Мы сбили их, и тяжёлая цепь с грохотом упала на камни, но глубоко в их мозгах всё ещё сидел маленький злобный надсмотрщик и непрерывно нашёптывал, что любое самостоятельное действие неизбежно закончится ударом плети.

— Ничего хорошего, — ответил я, опускаясь на корточки прямо напротив неё, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Ты и Зэн пока не вошли в стаю.

Зэн медленно повернул голову в мою сторону. Он уже успел