древко копья и плавно перенесла вес тела, готовясь распрямиться одним смазанным броском навстречу угрозе. Неун медленно повернул голову к чернеющему провалу штрека, и по системной связи стаи до меня докатилась ледяная волна его внутреннего состояния. Я не уловил ни грамма тревоги или страха, поскольку ант транслировал только абсолютно спокойную готовность убивать все, что осмелится выползти из мрака на свет.

Надо признать, что ощутить такую поддержку за спиной оказалось крайне полезно для моих расшатанных нервов. Главное в этой ситуации заключалось в том, чтобы не вспоминать о простой истине, ведь всего час назад это самое существо могло с точно такой же методичной невозмутимостью планировать моё собственное расчленение.

Я поднял раскрытую ладонь, приказывая всем сохранять абсолютную тишину, и плавно призвал меч из карты. Во рту пересохло моментально, словно организм решил внести свою лепту в создание праздничной атмосферы. Тьма штрека снова выплюнула едва заметный шорох, а следом по неровному каменному полу запрыгал сорвавшийся с уступа мелкий камешек. Неизвестный визитер крался предельно осторожно и старался слиться с тенями. Его навыков маскировки явно не хватало для обмана острого слуха Молдры или Неуна, но он двигался достаточно скрытно для рядовой твари, желающей избежать встречи с остриём копья прямо на выходе из норы.

Я скользнул на два шага вперед, навстречу опасности, и буквально на физическом уровне ощутил, как новообретенная системная связь стаи стягивает Молдру и Неуна в единый боевой узел. Эльфийка мягко сместилась левее и грамотно перекрыла вероятную линию удара, оставляя мне свободное пространство для маневра. Ант замер чуть позади, и тяжелое лезвие его алебарды уже нацелилось в пустоту прохода, чтобы в следующее мгновение обрушиться на любого крупного противника. Зэн и Фэйа заняли позиции отдельно от нашего треугольника, лишенные этой пульсирующей в сознании системной сцепки. Именно в этот напряженный момент разница между нами ударила по восприятию особенно сильно и подчеркнула их уязвимость. Они, безусловно, стояли с нами плечом к плечу и готовились принять бой. Просто Система пока предпочитала не замечать их существования и оставляла Зэна и Фэйю без своего холодного внимания.

Глухой мрак пещерного зева наконец дрогнул, и на границе света костра медленно выплыл изогнутый кончик потертого лука.

Я уже напряг предплечье и приготовился всадить клинок в невидимое пока тело врага.

Однако вслед за деревянным древком из теней осторожно, словно пробуя воздух на вкус, высунулась перепачканная в глине чернокожая рожа, и я застыл с поднятым мечом, рассматривая это явление несколько долгих секунд. Боевой адреналин не спешил покидать кровь, оттого напряжение в плечах не исчезло, зато готовность к бою стремительно начала трансформироваться в совершенно иное, раздражающее ощущение тотального фестиваля абсурда.

Глава 13

— Ги, — выдохнул я, не скрывая разочарования от сорвавшейся схватки.

Услышав свое имя и обнаружив направленное на него оружие, гоблин мгновенно врос в камень. Он честно попытался натянуть на физиономию искреннюю радость от нашего воссоединения, хотя в реальности его мимика выдала жалкое выражение существа, которое уже мысленно присмотрело место для собственной могилы и теперь питает робкую надежду, что долбить скалу заставят кого-нибудь другого.

— Хозяин, — просипел он, не сводя расширенных глаз с острия моего меча.

— Ты, оказывается, жив, — констатировал я очевидный факт. — И даже не ранен.

— Да, хозяин, Ги вполне жив и даже не ранен…

— Не советую торопиться с восторгами, — процедил я, нехотя опуская оружие, но оставляя клинок в полуготовности. — Твое текущее состояние здоровья будем считать предварительным.

— Почему хозяин?

— Потому что оно может измениться в любую секунду.

Чернокожий судорожно сглотнул вязкую слюну, и его острый кадык дернулся на худой шее настолько комично, что Фэйа за моей спиной едва не подавилась коротким смешком. Надо отдать должное суровой реальности, поскольку гоблин выглядел совершенно паршиво даже по нашим нынешним нетребовательным меркам. Грубые шкуры одежды висели на нём грязными лохмотьями, левая щека зияла глубокими рваными царапинами, а заостренное ухо слиплось от густой запекшейся крови. Кожа под правым глазом наливалась сочным фиолетовым цветом от свежего синяка. В руках у Ги был узнаваемый лук, тот самый что был у лучницы, которую мне пришлось зарубить. В потрепанном колчане за его спиной сиротливо болтались пять стрел, а на поясе висел несистемный нож с плотно обмотанной грязной тряпкой рукоятью.

Молдра буравила новоприбывшего тяжелым взглядом и не выказывала ни малейших признаков умиления. Впрочем, тёмная эльфийка вообще крайне редко смотрела на окружающих так, будто собиралась немедленно накрыть для них праздничный стол и ласково предложить присесть. Странно даже, что со мной у неё произошёл коннект. Конкретно на Ги она взирала с откровенным презрением, как на неприятную, однажды признанную опасной вещь, которую по глупости оставили в живых, а теперь этот хлам самостоятельно приполз обратно.

— И где тебя носило все это время? — поинтересовался я, продолжая сверлить гоблина взглядом.

Ги воровато зыркнул в сторону застывшей с копьем Молдры, мазнул расширенными зрачками по монолитной фигуре Неуна и принял единственно верное решение, благоразумно сфокусировав все свое внимание исключительно на мне.

— Ги лазил там, где мог, хозяин, — выдавил он из себя, нервно переступая с ноги на ногу. — И там где Ги не съели. По следам Ги дошёл до пещеры псов, а дальше… Ги решил ждать.

— Ждать чего? — процедила Молдра.

— Когда представится шанс освободить хозяина.

— Глубокомысленно и содержательно. В твоём пересказе тянет на героическую поэму, — процедил я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — А теперь попробуй сформулировать мысль еще раз, только постарайся подобрать слова так, чтобы у меня не возникло внезапного желания проверить количество лишних пальцев на твоих конечностях.

Гоблин жалко ссутулился и виновато повел костлявыми плечами, словно пытаясь стать еще меньше.

— Ги прятался, хозяин, — пробормотал он.

— Этот очевидный факт я уже осознал и понял, — хмыкнул я, не скрывая яда в голосе. — Почему ты не вернулся раньше?

— Ги не мог прийти раньше, — упрямо повторил чернокожий коротышка.

Я медленно втянул воздух, пытаясь успокоить забарабанившее пульсом в висках раздражение. После всего кровавого дерьма, через которое нам пришлось продираться, его «не мог» прозвучало как звонкая пощечина и прямое личное оскорбление. У нас здесь люди истекали кровью и умирали, мы сбивали железные цепи, вырезали кинокефалов и вели дипломатические беседы с принцем антов, а этот трусливый кусок дерьма, просто не мог.

— У тебя внезапно отнялись ноги, Ги? — начал я перечислять варианты и сделал крошечный шаг вперед.

— Нет, хозяин, ноги Ги на месте, — пискнул Ги, вжимаясь спиной в стену.

— Тебе крепко связали руки?

— Никто не связывал Ги.

— Тяжелым